Читайте также:

Я приноровился, ухватил рукою корешок какой-то былинки, повернулся телом на живот н прополз в сухой раскрошен..

   

Брюсовские боги высились и восседали, окончательно покончившие с заоблачьем и осевшие на земле боги. Но, настаиваю, матерьялом их был мрамор, а не гипс. _________________..

   

Фениса Могу ли не страдать, сеньора, От ваших слов, судите сами?..

   

Смотрите также:

Александр Блок. Автобиография

Александр Блок - патология любви

А. Федоров. Путь Блока-драматурга

Владимир Маяковский об А.Блоке

Евгений Евтушенко. Александр Блок (Строфы века)

Все статьи


Страшный мир! Он для сердца тесен! (По лирике А.А.Блока)

Анализ стихотворения А. Блока Мне страшно с тобою встречаться

Духовный путь Александра Блока

Cоциальные мотивы в лирике А. Блока

Душа парила ввысь и там звезду нашла (По лирике А. А. Блока)

Все рефераты и сочинения


Поиск по библиотеке:

Ваши закладки:

Вы читаете «Франц Грильпарцер. Праматерь», страница 3 (прочитано 3%)

«Балаганчик», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«Возмездие», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«Действо о Теофилеt», закладка на странице 11 (прочитано 77%)

«Король на площади», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«Незнакомка», закладка на странице 9 (прочитано 50%)

«Нелепый человек», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«О любви, поэзии и государственной службе», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«Песня судьбы», закладка на странице 4 (прочитано 8%)

«Последние дни императорской власти», закладка на странице 26 (прочитано 29%)

«Рамзес», закладка на странице 3 (прочитано 15%)

«Роза и крест», закладка на странице 13 (прочитано 30%)

«Рыцарь-монах», закладка на странице 4 (прочитано 60%)

«Стихотворения 1897-1903 гг, не вошедшие в основное собрание», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«Стихотворения. Книга первая (1898-1904)», закладка на странице 13 (прочитано 24%)

«Стихотворения. Книга вторая (1904-1908)», закладка на странице 12 (прочитано 17%)

«Стихотворения. Книга третья (1907-1916)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«Шуточные стихи и сценки», закладка на странице 5 (прочитано 80%)

«Александр Блок. Из записных книжек и дневников», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«Владимир Соловьев и наши дни», закладка на странице 2 (прочитано 33%)

«Джордж Гордон Байрон. Стихотворения», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«Из объяснительной записки для Художественного театра», закладка на странице 2 (прочитано 20%)

Коррекция ошибок:

На нашем сайте работает система коррекции ошибок .
Пожалуйста, выделите текст, содержащий орфографическую ошибку и нажмите Ctrl+Enter. Письмо с текстом ошибки будет отправлено администратору сайта.

Франц Грильпарцер. Праматерь



В этом была бы доля правды, но
не вся правда; да и подобные методы нас больше не удовлетворяют. Ведь для
того, чтобы понять чью-нибудь гибель, будь то обряд, сословие или отдельный
человек, надо сначала полюбить погибающего, проникнуть в его отходящую душу;
значит - горестно задуматься над ним. - Произведение Грильпарцера и есть
произведение горестное и задумчивое, несмотря на весь юношеский задор.
Имена Вернера, Мюльнера, Гоувальда, драматургов, современных
Грильпарцеру, не говорят нам ничего. Имя Грильпарцера история запомнила. Не
есть ли это лучшее доказательство того, что поэт действительно "обнаружил
способность влить человеческую кровь даже в безжизненные персонажи "трагедий
рока" и что эти трагедии относятся к "Праматери" примерно так, как сама
"Праматерь" - к "Эдипу", - как говорят доброжелательные критики? Но
"Праматерь" - современница тех произведений, где изображается неумолимая
покорность слепому року; все живые и страстные герои трагедии находятся во
власти "странных шелестов", проносящихся по залам родового замка. Они
скованы холодом зимней вьюги, которая голосит за окнами, в полях. Все эти
страшные шелесты и голоса воплощаются в какой-то _призрачной красавице_,
которую отец принимает за дочь, а жених - за невесту. - Все страстно
желающее жизни, любви и обновления - гибнет; только она, чье единственное
желание - _отдохнуть_, успокоиться в "гробовом ящике", - торжествует свою
тусклую победу, озаренную луною да беспомощными свечами на столе.
Чем глубже Грильпарцер погружается в свою мрачную мистику, тем больше
просыпается во мне _публицистическое_ желание перевести пьесу на гибель
русского дворянства; в самом деле, тот, кто любил его нежно, чья благодарная
память сохранила все чудесные дары его русскому искусству и русской
общественности в прошлом столетии, кто ясно понял, что пора уже перестать
плакать о том, что его благодатные соки ушли в родную землю безвозвратно, -
кто знает все это, тот поймет, каким воздухом был насыщен родовой замок
Боротин, сидя в старой дворянской усадьбе, которую сотрясает ночная гроза
или дни и ночи не прекращающийся осенний ливень; кругом на версты и версты
протянулась равнина, затопленная ливнем, населенная людьми давно непонятными
и справедливо не понимающими меня; а на горизонте стоит тихое зарево
далекого пожара; это, вероятно, молния подожгла деревню.
Я не могу быть до конца публицистом и знаю, что в трагедии Грильпарцера
есть еще и невыразимое. Это - не только искусство; искусство драматурга
далеко от совершенства. Скорее, это глубокое чувство _реакции_, которое
знакомо нам во всей полноте, а может быть, еще какое-то чувство, которое
неизбежно посещает человека в известные периоды его жизни, когда он
"подводит итоги", начинает вспоминать.



Источник:


Страницы: (79) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Ты, видно, очень удивлена,
Гунхильд.
Фру Боркман (неподвижно стоит между канапе и столом, упершись кончиками
пальцев в скатерть). Ты не ошиблась? Управляющий живет ведь в соседнем
флигеле, как тебе известно.
Элла Рентхейм. Сегодня мне надо поговорить не с управляющим.
Фру Боркман. Так тебе нужно что-нибудь от меня?
Элла Рентхейм. Да. Мне надо поговорить с тобой.
Фру Боркман (выходя на середину комнаты). Ну, так присядь.
Элла Рентхейм. Благодарю. Мне нетрудно и постоять.
Фру Боркман. Как хочешь. Но хоть расстегни пальто.
Элла Рентхейм (расстегивая пальто). Правда, здесь ужасно жарко...
Фру Боркман. Я вечно зябну.
Элла Рентхейм (стоит с полминуты молча, опираясь руками о спинку кресла
и глядя на сестру). Да, Гунхильд... вот уже скоро восемь лет, как мы не
видались.
Фру Боркман (холодно). Во всяком случае, не разговаривали.
Элла Рентхейм. Вернее, не разговаривали, да. Видеть-то ты меня, верно,
видела иногда... в мои ежегодные наезды к управляющему.

Фру Боркман. Раз или два, кажется
Элла Рентхейм. И я несколько раз видела тебя, мельком. В этом окне.
Фру Боркман. Значит, за занавесками. У тебя хорошие глаза. (Жестко и
резко.) А разговаривали мы в последний раз здесь, в комнате у меня...
Элла Рентхейм (как бы избегая продолжения разговора). Да, да, помню,
Гунхильд!
Фру Боркман. За неделю до... до того, как его выпустили.
Элла Рентхейм (делая несколько шагов в глубь комнаты). Ах, не касайся
этого!
Фру Боркман (твердо, но глухо). За неделю до того, как... директор
банка вышел опять на волю.
Элла Рентхейм (делает шаг вперед). Да, да, да! Мне-то не забыть этого
часа! Но слишком тяжело вспоминать об этом... Стоит остановиться мыслью хоть
на минуту... О-о!
Фру Боркман (глухо). А мысли все-таки ничего другого и знать не хотят!
(С. внезапным порывом, всплеснув руками.) Нет, не понимаю! Никогда в жизни
не пойму! Как могло все это, весь этот ужас обрушиться на одну семью! И
подумать - на нашу семью! На такую аристократическую семью, как наша!
Подумать, что все это должно было обрушиться именно на нее!
Элла Рентхейм...