Читайте также:

Очень хорошо, что Настя постарше брата на два года, а то бы он непременно зазнался и в дружбе у них не было бы, как теперь, прекрасного равенства...

   

A rough woodenbench had been placed against the trunk; and on this Montanelli sat down.Arthur was studying philosophy at the university; and, coming to adiffic..

   

Наверное, каждый и сам их отметил бы, но просто я очень болтлив. 1) Как я уже говорил, первый рассказ, написанный мной п..

   

Смотрите также:

Александр Блок. Автобиография

Анна Ахматова. Воспоминания об Александре Блоке

Илья Эренбург. Об Александре Блоке

Владимир Маяковский об А.Блоке

Памяти Александра Блока

Все статьи


Поэмы Александра Блока

Гражданственность поэзии А.Л.Блока

Образ России в лирике А. Блока

Значение символических образов в одном из произведений русской литературы XX века. (А.А. Блок. Двенадцать,)

Лики страшного мира в поэзии Александра Блока

Все рефераты и сочинения


Поиск по библиотеке:

Ваши закладки:

Вы читаете «Владимир Соловьев и наши дни», страница 4 (прочитано 100%)

«Балаганчик», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«Возмездие», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«Действо о Теофилеt», закладка на странице 11 (прочитано 77%)

«Король на площади», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«Незнакомка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«Нелепый человек», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«О любви, поэзии и государственной службе», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«Песня судьбы», закладка на странице 4 (прочитано 8%)

«Последние дни императорской власти», закладка на странице 26 (прочитано 29%)

«Рамзес», закладка на странице 3 (прочитано 15%)

«Роза и крест», закладка на странице 13 (прочитано 30%)

«Рыцарь-монах», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«Стихотворения 1897-1903 гг, не вошедшие в основное собрание», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«Стихотворения. Книга первая (1898-1904)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«Стихотворения. Книга вторая (1904-1908)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«Стихотворения. Книга третья (1907-1916)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«Шуточные стихи и сценки», закладка на странице 5 (прочитано 80%)

«Александр Блок. Из записных книжек и дневников», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«Джордж Гордон Байрон. Стихотворения», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«Из объяснительной записки для Художественного театра», закладка на странице 2 (прочитано 20%)

«Франц Грильпарцер. Праматерь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

Коррекция ошибок:

На нашем сайте работает система коррекции ошибок .
Пожалуйста, выделите текст, содержащий орфографическую ошибку и нажмите Ctrl+Enter. Письмо с текстом ошибки будет отправлено администратору сайта.

Владимир Соловьев и наши дни




Если можно так выразиться, спали крепчайшим сном вечно бодрствовавшие и
призвавшие на помощь всё древнее лукавство цивилизаторов - римляне; не
менее крепко спали и варвары, сквозь сон и храп кулаком наотмашь сгоняя
цивилизаторов со своего тела, попирая при этом все бывшие и будущие законы
человеческих обществ, как их умеет попирать во все века только народ;
крепко спал, между прочим, сам гениальный Тацит, описывавший все эти деяния
через сто лет после смерти Христа, не подозревая по-видимому, что ветер
дует не из Рима, не из Германии, не из Британии, не из Испании, не из Малой
Азии, а с какого-то нового материка. Об этом материке помнили когда-то
элеаты и Платон; но цивилизованных заставил забыть о нём Аристотель; а
нецивилизованным вспоминать было не о чем.
Я говорю так долго об этих давних порубежных временах потому, что
стараюсь восстановить в слабой памяти атмосферу эпохи, сходную с
атмосферой, которой дышал Вл. Соловьёв. Его житейский подвиг был велик
потому, что среди необозримых равнин косности и пошлости пришлось ему
тащиться с тяжелой ношей своей тревоги, с его "сожжённым жестокой думой
лицом", как говорил А. Белый [2]. Он жил в мире Александра III,
позитивизма, идеализма, обывательщины всех видов. Люди дьявольски
беспомощно спали, как многие спят и сегодня; а новый мир, несмотря на всё,
неудержимо плыл на нас, превращая годы, пережитые и переживаемые нами, в
столетие.
Почти неуместным, неловким кажется сейчас вспоминать Вл. Соловьёва по
поводу случайной годовщины. Вспоминать тома, в которых немногие строки
отвечают сегодняшнему дню; но это потому, что не исполнились писания,
далеко не все черты новой эры определились. Нам предстоит много
неожиданного; предстоят события, ставящие крест на жизнях и миросозерцаниях
дальновиднейших людей, что происходило уже в ближайшие к нам годы не
однажды.
Куда же поместить нам сегодня разные знакомые лики Соловьёва, где
найти для них киот? Нет такого киота, и не надо его; ибо все знакомые лики
Соловьёва - личины, как ясно указывал в воспоминаниях о нем А. Белый; а я
уверен, что это -лучшее, что до сих пор было сказано о Вл.Соловьёве.
Соловьёв философ - личина, публицист - тоже личина, Соловьёв - славянофил,
западник, церковник, поэт, мистик - личины; Соловьёв, как говорит А. Белый,
был всегда "мучим несоответствием между всей своей литературно-философской
деятельностью и своим сокровенным желанием ходить перед людьми". Сейчас, в
наши дни, уже слишком ясно, что без некоего своеобразного "хождения перед
людьми" всякая литературно-философская деятельность бесцельна и по меньшей
мере мертва.
Целью моих слов была только попытка указать то место, которое для
некоторых из нас занимает сегодня память о Вл. Соловьёве. Место это ещё
полускрыто в тени, не освещено лучами ещё никакого дня. Это происходит
потому, что не все черты нового мира определились отчетливо, что музыка его
ещё заглушена, что имени он ещё не имеет, что третья сила далеко ещё не
стала равнодействующей и шествие её далеко не опередило величественных
шествий мира сего.
Вл. Соловьёв, которому при жизни "не было приюта меж двух враждебных
станов" [3], не нашёл этого приюта и до сих пор, ибо он был носителем
какой-то части этой третьей силы, этого, несмотря ни на что, идущего на нас
нового мира.

13 августа 1920


[1] Впервые - "Записки мечтателей", 1921, Љ 2 - 3. Было прочитано
Блоком на вечере памяти В.С. Соловьёва в Вольной философской ассоциации 15
августа 1920 г.
[2] Из статьи А. Белого "Владимир Соловьёв" ("Арабески". М., 1911, с.
388, 393).
[3] Из стихотворения В. Соловьёва "В стране морозных вьюг, среди седых
туманов...", которое открывало все три прижизненные издания его
"Стихотворений".

Оригинальный текст книги: .



Источник:


Страницы: (4) : 1234

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
Ее старший брат Фридрих, решительный молодой человек, последовательно и
точно исполнял все, что предписывала мать; он сопровождал поезд верхом и был
одновременно курьером, каретником и проводником. Учитель младшего, подающего
надежды сына, весьма образованный человек, составлял общество баронессе в
карете; кузен Карл вместе со старым священником, давним другом семьи, без
которого она уже не могла обходиться, и с двумя родственницами - одной
постарше, другой помоложе, ехал в следующем экипаже. Горничные и камердинеры
следовали сзади в колясках; замыкали поезд несколько тяжело груженных возов,
не раз отстававших в пути.
Нетрудно себе представить, что и все-то путешественники неохотно
покинули свой кров, а уж кузен Карл уезжал с того берега Рейна с особенным
неудовольствием; но не потому, что оставлял там возлюбленную, хотя это легче
всего было бы предположить по его молодости, приятной наружности и пылкому
нраву; дело обстояло иначе: он дал увлечь себя ослепительной красавице,
каковая под именем Свободы сперва тайно, а затем и явно снискала себе
стольких поклонников; весьма дурно обошедшаяся с одними, она с тем большею
горячностью почиталась другими.
Подобно тому как все любящие бывают ослеплены своею страстью, так же
случилось и с кузеном Карлом. Положение в обществе, благополучие,
сложившиеся отношения - все обращается в ничто, меж тем как вожделенный
предмет становится единственным, становится всем. Родители, близкие и друзья
делаются для нас чужими, и мы почитаем своим то, что всецело занимает нас,
делая чужим все остальное.
Кузен Карл со всем пылом предался своему увлечению и не скрывал его в
разговорах. Он полагал, что тем свободнее может высказывать эти взгляды, что
он дворянин и, хоть и второй сын в семье, со временем унаследует
значительное состояние. Как раз те имения, что в будущем должны были отойти
к Карлу, оказались теперь в руках врага, хозяйничавшего там не лучшим
образом...