Читайте также:

Выразим нашу мысль точнее и скажем, что третий, казалось, даже и не слушал: все внимание его было поглощено другим - он, не отрываясь, смотрел в сторону Венсена...

   

ных особенностях этого рода, не поддавались французской передаче; далее, потому, что многие места, со всей враждебностью направленные против лиц, неизвестных во Франции, могли во ..

   

Я приказал своему груму оседлать Порника и тихонько подвести его к заднему выходу из палатки. Лошадь оседлали. Я остановился перед ней, готовый вскоч..

   

Смотрите также:

Александр Блок. Автобиография

Владимир Маяковский об А.Блоке

Анна Ахматова. Воспоминания об Александре Блоке

Александр Блок - патология любви

Евгений Евтушенко. Александр Блок (Строфы века)

Все статьи


Александр Блок и революция (Поэма Двенадцать)

Без конца и без краю мечта! (По лирике А.А.Блока.)

Анализ поэмы А.А. Блока Двенадцать

Cоциальные мотивы в лирике А. Блока

Анализ стихотворения Россия А. Блока

Все рефераты и сочинения


Поиск по библиотеке:

Ваши закладки:

Вы читаете «Владимир Соловьев и наши дни», страница 3 (прочитано 67%)

«Балаганчик», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«Возмездие», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«Действо о Теофилеt», закладка на странице 11 (прочитано 77%)

«Король на площади», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«Незнакомка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«Нелепый человек», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«О любви, поэзии и государственной службе», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«Песня судьбы», закладка на странице 4 (прочитано 8%)

«Последние дни императорской власти», закладка на странице 26 (прочитано 29%)

«Рамзес», закладка на странице 3 (прочитано 15%)

«Роза и крест», закладка на странице 13 (прочитано 30%)

«Рыцарь-монах», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«Стихотворения 1897-1903 гг, не вошедшие в основное собрание», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«Стихотворения. Книга первая (1898-1904)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«Стихотворения. Книга вторая (1904-1908)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«Стихотворения. Книга третья (1907-1916)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«Шуточные стихи и сценки», закладка на странице 5 (прочитано 80%)

«Александр Блок. Из записных книжек и дневников», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«Джордж Гордон Байрон. Стихотворения», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«Из объяснительной записки для Художественного театра», закладка на странице 2 (прочитано 20%)

«Франц Грильпарцер. Праматерь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

Коррекция ошибок:

На нашем сайте работает система коррекции ошибок .
Пожалуйста, выделите текст, содержащий орфографическую ошибку и нажмите Ctrl+Enter. Письмо с текстом ошибки будет отправлено администратору сайта.

Владимир Соловьев и наши дни



Но сквозь величественные и сухие звуки римских труб,
сквозь свирепое и нестройное бряцание германского оружия уже всё явственнее
был слышен какой-то третий звук, не похожий ни на те, ни на другие; долго,
в течение двух-трех столетий, заглушался этот звук, которому, наконец,
суждено было покрыть собою все остальные звуки. Я говорю, конечно, о
третьей силе, которая тогда вступила в мир и, быстро для истории,
томительно долго для отдельных людей - стала равнодействующей между двумя
мирами, не подозревавшими о её живучести. В те времена эта сила называлась
христианством. Никаких намеков на существование подобной третьей силы
европейский XVIII век нам ещё не дает.
Различны сравниваемые нами эпохи, и существо этого различия
заключается, конечно, в атмосфере, в том воздухе, которым приходилось
дышать людям той и другой эпохи. Историческая наука до сих пор не знает, не
умеет учесть этой атмосферы; но она ведь и является часто решающим
моментом, то есть только знание о ней и помогло бы нам установить истинные
причины многих событий первостепенной важности, Вот это-то обстоятельство и
заставляет нас гадать об атмосфере той эпохи, которую мы хотим припомнить.
Гадая об атмосфере двух сравниваемых эпох, я думаю, что в людях первых
веков нашей эры было гораздо больше косности, чем в людях XVIII - XIX века.
Человек, косный по природе, часто проявляет животные черты, притом черты,
роднящие его с животным не в его силе, инстинктах, ловкости, а в его
слабости, в беспомощности, в беспамятстве. Чем решительнее и грознее
изменяется окружающий мир, тем чаще человек стремится не заметить этого,
заткнуть уши, потушить сознание и притвориться, что ничего особенного не
происходит. В этой косной спячке человек надеется выиграть время, протянуть
его незаметно, и всегда, между прочим, проигрывает, как жук, притворяющийся
мертвым слишком долго, до тех пор, пока его не клюнет птица. Вот почему я
думаю, что в эпоху, когда мир уже весь был охвачен огнём, когда уже все его
тело, и физическое, и социальное, было покрыто трещинами и ранами, - люди
спали крепче, чем когда-либо; сон этот можно сравнить со сном иных людей
вчерашнего и сегодняшнего дня. Великолепно написано, например, в "Историях"
и "Летописи" Тацита, каким крепким сном спали люди, ежедневно боровшиеся
между собой и не подозревающие о том, что их борьбу уже осеняет третья
сила, что все голоса их боевых труб уже заглушаются голосом третьей трубы.



Источник:


Страницы: (4) : 1234

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Слово (в беседе) как прервание исконных немот. Да
не только в беседе, то же и с гораздо большим правом опыта могу утвердить и
о стихе. Пастернак живет не в слове, как дерево - не явственностью листвы, а
корнем (тайной). Под всей книгой - неким огромным кремлевским ходом -
тишина.
"Тишина, ты лучшее
Из всего, что слышал... "
Столь же книга тишизн, сколь щебетов.
Теперь, прежде чем начать о его книге (целом ряде ударов и отдач), два
слова о проводах, несущих голос: о стихотворном его даре. Думаю, дар
огромен, ибо сущность, огромная, доходит целиком. - Дар, очевидно, в уровень
сущности, редчайший случай, чудо, ибо почти над каждой книгой поэта вздох:
"С такими данными..." или (неизмеримо реже) - "А доходит же все-таки
что-то"... Нет, от этого Бог Пастернака и Пастернак нас - помиловал.
Единственен и неделим. Стих - формула его сущности. Божественное "иначе
нельзя". Там, где может быть перевес "формы" над "содержанием", или
"содержания" над "формой",- там сущность никогда и не ночевала. - И
подражать ему нельзя: подражаемы только одежды. Нужно родиться вторым таким.
О доказуемых сокровищах поэзии Пастернака (ритмах, размерах и пр.)
скажут в свое время другие - и наверно не с меньшей затронутостью, чем я - о
сокровищах недоказуемых.
Это дело специалистов поэзии. Моя же специальность - Жизнь.

---

- "Сестра моя Жизнь"! - Первое мое движение, стерпев ее всю: от первого
удара до последнего - руки настежь - так, чтоб все суставы хрустнули. Я
попала под нее, как под ливень.
- Ливень: все небо на голову, отвесом - ливень впрямь, ливень вкось, -
сквозь, сквозняк, спор световых лучей и дождевых, - ты ни при чем: раз уж
попал - расти!
- Световой ливень.
---

Пастернак - большой поэт. Он сейчас больше всех: большинство из сущих
были, некоторые есть, он один будет. Ибо, по-настоящему, его еще нет: лепет,
щебет, дробен, весь в Завтра! - захлебывание младенца, - и этот младенец -
Мир...