Читайте также:

     Это не был брак по любви. Маркиз женился по настоянию друзей и, так какему было все равно, предоставил им выбор невесты; однако ни он, ни она ниразу об этом не пожалели...

   

Но о чем твердит зловещий этим черным "Никогда", Страшным криком: "Никогда". Я сидел, догадок полный и задумчив..

   

-- Дорогие солдаты,-- ораторствовал фельдкурат Ибл,-- представьте себе: сейчас сорок восьмой год и только что победоносно окончилась битва у Кустоццы...

   

Смотрите также:

Памяти Александра Блока

С.В. Ручко. Метафизическое основание творчества Блока

Тайна поэмы Двенадцать, или Ленин не мог быть другим.

Евгений Евтушенко. Александр Блок (Строфы века)

Илья Эренбург. Об Александре Блоке

Все статьи


«Дети страшных лет России»

Анализ стихотворения А. Блока Незнакомка

Анализ стихотворения А. Блока Мне страшно с тобою встречаться

История любви, рассказанная А. Блоком

Анализ стихотворений Как тяжко мертвецу среди людей, Ночь, улица, фонарь аптека, Поэты, Друзьям Блока

Все рефераты и сочинения


Поиск по библиотеке:

Ваши закладки:

Вы читаете «Александр Блок. Из записных книжек и дневников», страница 9 (прочитано 30%)

Коррекция ошибок:

На нашем сайте работает система коррекции ошибок .
Пожалуйста, выделите текст, содержащий орфографическую ошибку и нажмите Ctrl+Enter. Письмо с текстом ошибки будет отправлено администратору сайта.

Александр Блок. Из записных книжек и дневников



д. интеллигентов,
несомненно ношу в себе, - возросло, попало на настоящую почву и принесло
плод - пользу.
Я наблюдаю совершившийся факт. Интеллигенция (о церкви я опять-таки не
говорю) перестала друг другу верить, перестала понимать друг друга, слушать
друг друга, и нечего радоваться тому, что два-три человека, как В. В.
Розанов и В. А. Тернавцев, интересуются друг другом и слушают друг друга.
Их спор - замечательный спор, но его можно слушать только в более
благополучное время. Теперь все слишком неблагополучно.
Я допускаю мысленно, что все теперешние члены общества согласятся
между собою, найдут общие точки. Что же, это и будет смертью и поруганием
общества, потому что тогда оно окончательно уйдет из жизни, превратится в
какой-то благодатный и тем самым позорный оазис. Все согласившиеся выйдут
на улицу и увидят тот же страшный мрак, ту же грозовую тучу, которая идет
на нас. Вот во мраке этой грозовой тучи мы и находимся.
Это должно принять во внимание. Нужно понять, что все обстоит
необыкновенно, страшно неблагополучно. И если цвет русской интеллигенции
ничего не может поделать с этим мраком и неблагополучием, как этот цвет
интеллигенции мог, положим, в 60-х годах, бороться с мраком, - то
интеллигенции пора вопрошать новых людей. И главное, что я хотел сказать, -
это то, что нам, интеллигентам, уже нужно торопиться, что, может быть, уже
вопросов теории и быть не может, ибо сама практика насущна и страшна.


1909

Ночь 11 - 12 июня

Проснувшись среди ночи под шум ветра и моря, под влиянием ожившей
смерти Мити от Толстого, и какой-то давней вернувшейся тишины, я думаю о
том, что вот уже три-четыре года я втягиваюсь незаметно для себя в
атмосферу людей, совершенно чужих для меня, политиканства, хвастливости
торопливости, гешефтмахерства. Источник этого - русская революция,
последствия могут быть и становятся уже ужасны. <...>
Надо резко повернуть, пока еще не потерялось сознание, пока не совсем
поздно. Средство - отказаться от литературного заработка и найти другой.
Надо же как-нибудь жить. А искусство - мое драгоценное, выколачиваемое из
меня старательно моими мнимыми друзьями, - пусть оно остается искусством -
<...> без Чулкова, без модных барышень и альманашников, без
благотворительных лекций и вечеров, без актерства и актеров, без
ИСТЕРИЧЕСКОГО СМЕХА. Италии обязан я, по крайней мере, тем, что разучился
смеяться. Дай бог, чтобы это осталось. "Песня Судьбы" отравлена всем этим.
Я хотел бы иметь своими учителями Мережковских, Валерия Брюсова, Вяч.
Иванова, Станиславского. Хотел бы много и тихо думать, тихо жить, видеть
немного людей, работать и учиться. Неужели это невыполнимо? Только бы
всякая политика осталась в стороне.



Источник:


Страницы: (28) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Втроем они зашли далеко вглубь Юры,
разживились на второй день барашком, на третий -- собакой и жеребенком, и
вскоре их со всех сторон кинулись преследовать разгневанные крестьяне. По
тем краям, богатым деревнями и небольшими городишками, прокатилась волна
тревоги и страха перед непривычными, незваными пришельцами. Почтовые сани
отправлялись теперь в дорогу только с вооруженными ездоками, из деревни в
деревню никто из жителей не ходил больше без ружья. В незнакомых местах
волки после столь богатой добычи испытывали одновременно чувство робости и
благодати; они впали в безрассудную отвагу, какой еще никогда не показывали
у себя дома, и как-то средь бела дня забрались в хлев на одном крупном
хуторе. Мычание коров, треск раскалывающихся деревянных перегородок, топот
копыт и горячее, жаждущее поживы дыхание заполнили тесное, теплое помещение.
Однако на этот раз волкам успели помешать люди. За хищников удачливым
охотникам была назначена награда, это придало крестьянам мужества. И они
наповал уложили двоих из них -- одному пробил шею ружейный выстрел, второго
скосил топор. Третьему удалось бежать и он несся прочь так долго, пока не
свалился полумертвый на снег. Это был самй молодой и красивый из волков,
гордое животное необузданной силы и гибких форм. Долго лежал он на снегу,
успокаивая свое клокочущее дыхание. Кроваво-красные круги носились перед его
глазами, и время от времени он испускал свистящий, болезненный стон. От
удара брошенного топора у него была рассечена спина. Тем не менее он пришел
в себя и снова поднялся на ноги. Только сейчас он увидел, как далеко он
убежал. Нигде не было видно ни людей, ни домов. Прямо перед ним высилась
заснеженная, величественная гора. Это был Шассераль, он решил обойти эту
громадину стороной. Так как его мучила жажда, он подбирал языком маленькие
ледяные кусочки с твердой корки, сковывавшей снежную поверхность.
По ту сторону горного массива он сразу же наткнулся на деревню -- день
уже клонился к вечеру...