Читайте также:

.. Я думаю, что, когда на все и вся снизойдет великая тишина, музыка наконец восторжествует. Когда все снова всосется в матку времени, хаос вернется на землю, а хаос -- партитура действительности...

   

Данная поэма почти целиком была написана на горных развалинах Терм Каракаллы, среди цветущих прогалин и густых кустарников, покрытых пахучими цвет..

   

.. Скажете - нет? Помните май! Все могло быть по-другому... Ничего не было... Даже грустно. Вам не грустно? АСТАФЬЕВА. К чему это вы говорите?.. ТРЕТЬЯКОВ...

   

Смотрите также:

Анна Ахматова. Воспоминания об Александре Блоке

Тайна поэмы Двенадцать, или Ленин не мог быть другим.

Александр Блок - патология любви

Илья Эренбург. Об Александре Блоке

Евгений Евтушенко. Александр Блок (Строфы века)

Все статьи


Александр Блок и революция (Поэма Двенадцать)

Анализ стихотворения А. Блока Мне страшно с тобою встречаться

«И идут без имени святого» (по поэме «Двенадцать»)

Страшный мир! Он для сердца тесен! (По лирике А.А.Блока)

Лики страшного мира в поэзии Александра Блока

Все рефераты и сочинения


Поиск по библиотеке:

Ваши закладки:

Вы читаете «Александр Блок. Из записных книжек и дневников», страница 7 (прочитано 22%)

Коррекция ошибок:

На нашем сайте работает система коррекции ошибок .
Пожалуйста, выделите текст, содержащий орфографическую ошибку и нажмите Ctrl+Enter. Письмо с текстом ошибки будет отправлено администратору сайта.

Александр Блок. Из записных книжек и дневников



Может быть, "Ярь", первая книга в этом году -
открытие, книга открытий, возбуждающая ту злость и тревогу в публике,
которую во мне великое всегда возбуждает. Новое, молодое, стремящееся - а
родные, знакомые и остальные им подобные мусорщики будут спорить, бурлить,
брызгать слюнями, зевать и всячески так испражняться. Может быть, даже эта
книга, несмотря на кабацкие рекламы Чуковского и знаменитость Городецкого,
проваляется в складах. А склад - в "Труде", - может быть - первая
"нетрудная" книга, избавленная от той грязи и проклятия, которые всякий
труд за собой несет. Вчера я страстно и тщетно убеждал в этом изнервленного
доцента Веселовского и медвежатину Верховского. Они упирались.


__________

Ремизов расцветает совсем. Большое готовится время. "Чертик" Ремизова
великолепен, особенно если слушать его из его уст (даровитейший чтец). А на
жюри Курсинский прочел, как пономарь, - и все-таки мы премировали.
Моя вина перед Городецким - моя нерешительность, прежняя кислота,
боязнь. Надо было быть размазней, как я был, чтобы так мало учуять этот
"ветр с цветущих берегов".


__________
Стихами своими я недоволен с весны. Последнее было - "Незнакомка" и
"Ночная фиалка". Потом началась летняя тоска, потом действенный Петербург и
две драмы, в которых я сказал, что было надо, а стихи уж писал так себе,
полунужные. Растягивал. В рифмы бросался. Но, может быть, скоро придет этот
новый свежий мой цикл. И Александр Блок - к Дионису.


1907

1 августа

Мое несогласиe с Вяч. Ивановым (варварство).
Мое согласие с Андреем Белым.


__________

Не считая ни для себя, ни для кого позором - учиться у Андрея Белого,
я возражаю ему сейчас не по существу, а только на его способ критиковать,
который погружает его самого, чисто внешним образом, в безвыходные
противоречия.


__________

Мистический анархизм! А есть еще - телячий восторг. Ничего не
произошло - а теленок безумствует.


__________

Мое несогласие с Вяч. Ивановым в терминологии и пафосе. (Особенно -
последнее). Его термины меня могут оскорблять. Миф, соборность, варварство.
Почему не сказать проще? Ведь, по существу, в этом ничего нового нет.


__________

Светлая всегда со мною. Она еще вернется ко мне. Уже не молод я, много
"холодного белого дня" в душе. Но и прекрасный вечер близок.


__________

Есть писатели с самым корявым мировоззрением, о которое можно
зацепиться все-таки. Это значит, у них есть пафос. А за Чулкова, например,
не зацепишься.



Источник:


Страницы: (28) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...

Бимиии! Когда я слышу
Это имя, бьется сердце,
Воскресают к новой жизни
Грезы юности далекой.

Но глаза их так печальны,
На челе венок увядший,
И над ними в нежной скорби
Мертвый плачет соловей.

Я ж, забыв свои недуги,
Так соскакиваю с ложа,
Что дурацкий балахон мой
Расползается по швам.

И тогда смеюсь я горько:
Ах, ведь зто попугаи
Прохрипели так потешно,
Так печально: "Бимини!"

"Помоги, святая муза,
Фея мудрая Парнаса,
Сделай чудо, покажи мне
Мощь поэзии священной!

Докажи, что ты колдунья,
Зачаруй мне эту песню,
Чтоб она волшебным судном
Поплыла на Бимини!"

И едва я так промолвил,
Вмиг исполнилось желанье,
И смотрю, корабль волшебный
Гордо Сходит с верфей мысли.

Кто со мной на Бимини?
Господа и дамы, просим!
Понесут волна и ветер
Мой корабль на Бимини.

Если мучает подагра
Благородных кавалеров,
Если милых дам волнует
Неуместная морщинка --

Все со мной на Бимини!
Этот курс гидропатичен,
Он магическое средство
От зазорного недуга.

И не бойтесь, пассажиры,
Мой корабль вполне надежен:
Из хореев тверже дуба
Мощный киль его сработай,

Держит руль воображенье,
Паруса вздувает бодрость,
Юкги - резвые остроты,
На борту ль рассудок? Вряд ли!

Реи судна -- из метафор,
Мачты судна - из гипербол,
Флаг романтикой раскрашен,--
Он, как знамя Барбароссы,

Черио-красно-золотой.
Я такое знамя видел
Во дворце горы Кифгайзер
И во франкфуртском соборе.

В море сказочного мира,
В синем море вечной сказки,
Мой корабль, мечте послушный,
Пролагает путь волшебный.

Перед ним в лазури зыбкой,
В водометах искр алмазных
Кувыркаются и плещут
Болыыемордые дельфины,

А на них амуры едут,
Водяные почтальоны, --
Раздувая тыквой щеки,
Трубят в раковины громко;

И причудливое эхо
Громовым фанфарам вторит,
А из темно-синей глуби
Смех доносится и хохот...