Читайте также:

Темнота черней чернил. Дьявол, знать, тебя учил Поступать безбожно! Дождь и гром. В глазах черно. Баба, выгляни в окно! Дура, выгляни в окно! Ах, тебе не жалко?..

   

Ничего нет страшнее духовного банкротства. Человек может быть гол, нищ, но если у него есть хоть какая-нибудь задрипанная идея, цель, надежда, м..

   

Каждый раз как пучок позитронов делает круг, двигатель на мгновение замолкает. Вам придется заменить отражатель...

   

Смотрите также:

С.В. Ручко. Метафизическое основание творчества Блока

Евгений Евтушенко. Александр Блок (Строфы века)

Илья Эренбург. Об Александре Блоке

Тайна поэмы Двенадцать, или Ленин не мог быть другим.

А. Федоров. Путь Блока-драматурга

Все статьи


Лирический герой А. А. Блока

Cоциальные мотивы в лирике А. Блока

Моя любимая книга стихов Александра Блока

Значение символических образов в одном из произведений русской литературы XX века. (А.А. Блок. Двенадцать,)

Анализ стихотворения А. Блока Осенняя воля (комментарий к стихотворению).txt

Все рефераты и сочинения


Поиск по библиотеке:

Ваши закладки:

Вы читаете «Александр Блок. Из записных книжек и дневников», страница 27 (прочитано 96%)

«Балаганчик», закладка на странице 7 (прочитано 86%)

«Возмездие», закладка на странице 21 (прочитано 105%)

«Действо о Теофилеt», закладка на странице 11 (прочитано 77%)

«Король на площади», закладка на странице 12 (прочитано 55%)

«Незнакомка», закладка на странице 16 (прочитано 94%)

«О любви, поэзии и государственной службе», закладка на странице 5 (прочитано 67%)

«Песня судьбы», закладка на странице 26 (прочитано 69%)

«Последние дни императорской власти», закладка на странице 35 (прочитано 39%)

«Рамзес», закладка на странице 3 (прочитано 15%)

«Роза и крест», закладка на странице 38 (прочитано 93%)

«Рыцарь-монах», закладка на странице 4 (прочитано 60%)

«Стихотворения 1897-1903 гг, не вошедшие в основное собрание», закладка на странице 69 (прочитано 92%)

«Стихотворения. Книга первая (1898-1904)», закладка на странице 26 (прочитано 49%)

«Стихотворения. Книга вторая (1904-1908)», закладка на странице 26 (прочитано 38%)

«Стихотворения. Книга третья (1907-1916)», закладка на странице 57 (прочитано 93%)

«Шуточные стихи и сценки», закладка на странице 5 (прочитано 80%)

«Владимир Соловьев и наши дни», закладка на странице 2 (прочитано 33%)

«Джордж Гордон Байрон. Стихотворения», закладка на странице 3 (прочитано 40%)

«Из объяснительной записки для Художественного театра», закладка на странице 2 (прочитано 20%)

«Франц Грильпарцер. Праматерь», закладка на странице 72 (прочитано 91%)

Коррекция ошибок:

На нашем сайте работает система коррекции ошибок .
Пожалуйста, выделите текст, содержащий орфографическую ошибку и нажмите Ctrl+Enter. Письмо с текстом ошибки будет отправлено администратору сайта.

Александр Блок. Из записных книжек и дневников



Этим определяется лицо
издательства и его название.


7 февраля

Перед нашими глазами с детства как бы стоит надпись; огромными буквами
написано: Пушкин. Это имя, этот звук наполняет многие дни нашей жизни.
Имена основателей религий, великих полководцев, завоевателей мира,
пророков, мучеников, императоров - и рядом это имя: Пушкин.
Как бы мы не оценивали Пушкина - человека, Пушкина - общественного
деятеля, Пушкина - друга декабристов, Пушкина - мученика страстей, все это
бледнеет перед одним: Пушкин - поэт. Едва ли найдется человек, который не
захочет прежде всего связать с именем Пушкина - звание поэта. <...>


7 марта

B 1918-1919 гг. я получал случайные номера журнала "Рабочий мир",
издание "Московского центрального кооператива". Журнал по большей части -
марксистский, конечно; тем не менее, несмотря на сотрудничество
Львова-Рогачевского и т.п., там попадались культурные статьи: например,
"Вершины жизни" Машковцева - об искусстве; "Приезд послов в старой Москве"
- с иллюстрацийками: Левитану отдается предпочтение перед Шишкиным;
"Искусство свободного воспитания тела" (о Дункан и Далькрозе) - Х.
Веселовского; о художнике Федотове - с иллюстрациями. - По-видимому, и этот
журнальчик заглох.
При Временном правительстве, начиная с мая 1917 года и окончившись
лишь после октябрьского переворота (последний, 24-й, номер я видел в
феврале 1918-го, он помечен 1 февраля), выходил журнал Родзянко
"Народоправство". Редактировал Чулков Г.И., писали Бердяев, Вышеславцев,
Алексеев и другие московские профессора, Чулков, Зайцев, Ремизов, священник
Сережа Соловьев, Пришвин, Ал. Толстой, Вяч. Иванов, Кондорушкин и др.
Очерки Ремизова назывались "Всеобщее восстание". Чулков негодовал на
Горького по поводу его презрения к русским и обожания евреев. Интересны
записи "солдатских бесед", подслушанных каким-то Федорченко - отрывки (ЉЉ
9,10, 11, 12, 13). Это - самое интересное.
Бердяев после октября (Љ15) пишет многословно и интересно, что
революции никакой и не было. Все - галлюцинация, движение в хаосе и анархии
не бывает, все еще пока - продолжение догнивания старого, пришло смутное
время (стихи В. Иванова в журнале называются "песнями смутного времени"),
все революционные идеи давно опошлились, ненависть к буржуазии есть
исконная ненависть темного Востока к культуре, "одолел германский яд",
Россия не выдержала войны. Мораль: покаяться и смириться, жертвенно
признать элементарную правду западничества, необходим долгий труд
цивилизации.
Чулков спорит, говоря, что "происходящее" есть мрачная контрреволюция,
а в марте революция была.
Но записи Федорченко всего интереснее, кто он и чем окрашивает, что
слышит, что выбирает.



Источник:


Страницы: (28) :  <<  ... 19202122232425262728

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
Комната линейной комендатуры была угловая на первом этаже, а
наверху, как раз над этим углом, повреждена была водосточная труба.
Толстую струю воды, слышно хлеставшую за стеной, толчками ветра отводило
и рассыпало то перед левое окно, на перрон, то перед правое, в глухой
проходик. После ясных октябрьских заморозков, когда утро заставало всю
станцию в инее, последние дни отсырело, а со вчерашнего дня лило этого
дождя холодного не переставая так, что удивляться надо было, откуда
столько воды на небе.
Зато дождь и навёл порядок: не было этой бестолковой людской
перетолчки, постоянного кишения гражданских на платформах и по путям,
нарушавшего приличный вид и работу станции. Все спрятались, никто не
лазил на карачках под вагонами, не перелезал по вагонным лесенкам,
местные не пёрлись с вёдрами варёной картошки, а пассажиры товарных
составов не бродили меж поездов, как на толкучке, развесив на плечах и
руках бельё, платье, вязаные вещи. (Торговля эта очень смущала
лейтенанта Зотова: её как будто и допускать было нельзя и запрещать было
нельзя - потому что не отпускалось продуктов на эвакуируемых.) Не загнал
дождь только людей службы. В окно виден был часовой на платформе с
зачехлёнными грузами - весь облитый струящимся дождём, он стоял и даже
не пытался его стряхивать. Да по третьему пути маневровый паровоз
протягивал цистерны, и стрелочник в брезентовом плаще с капюшоном махал
ему палочкой флажка. Ещё тёмная малорослая фигурка вагонного мастера
переходила вдоль состава второго, пути, ныряя под каждый вагон.
А то всё было - дождь-косохлёст...