Читайте также:

-- Дорогие солдаты,-- ораторствовал фельдкурат Ибл,-- представьте себе: сейчас сорок восьмой год и только что победоносно окончилась битва у Кустоццы...

   

О Независимом Театре слышал, знал, что это один из выдающихся театров, но никогда в нем не был. Письмо меня чрезвычайно заинтересовало, тем более что никаких писем я вообще тогда не получал...

   

Он может изгнать друзей истины, но истина превозможет; он может унизить художника, но искусства подделать он не в состоянии...

   

Смотрите также:

А. Федоров. Путь Блока-драматурга

Евгений Евтушенко. Александр Блок (Строфы века)

Владимир Маяковский об А.Блоке

Тайна поэмы Двенадцать, или Ленин не мог быть другим.

Александр Блок - патология любви

Все статьи


Лирический герой А. А. Блока

Предчувствую Тебя... (Любовная лирика А. А. Блока)

Образ России в лирике А. Блока

«Дети страшных лет России»

А. Блок—символист

Все рефераты и сочинения


Поиск по библиотеке:

Ваши закладки:

Вы читаете «Александр Блок. Из записных книжек и дневников», страница 26 (прочитано 93%)

«Балаганчик», закладка на странице 7 (прочитано 86%)

«Возмездие», закладка на странице 21 (прочитано 105%)

«Действо о Теофилеt», закладка на странице 11 (прочитано 77%)

«Король на площади», закладка на странице 12 (прочитано 55%)

«Незнакомка», закладка на странице 16 (прочитано 94%)

«О любви, поэзии и государственной службе», закладка на странице 5 (прочитано 67%)

«Песня судьбы», закладка на странице 26 (прочитано 69%)

«Последние дни императорской власти», закладка на странице 35 (прочитано 39%)

«Рамзес», закладка на странице 3 (прочитано 15%)

«Роза и крест», закладка на странице 38 (прочитано 93%)

«Рыцарь-монах», закладка на странице 4 (прочитано 60%)

«Стихотворения 1897-1903 гг, не вошедшие в основное собрание», закладка на странице 69 (прочитано 92%)

«Стихотворения. Книга первая (1898-1904)», закладка на странице 26 (прочитано 49%)

«Стихотворения. Книга вторая (1904-1908)», закладка на странице 26 (прочитано 38%)

«Стихотворения. Книга третья (1907-1916)», закладка на странице 57 (прочитано 93%)

«Шуточные стихи и сценки», закладка на странице 5 (прочитано 80%)

«Владимир Соловьев и наши дни», закладка на странице 2 (прочитано 33%)

«Джордж Гордон Байрон. Стихотворения», закладка на странице 3 (прочитано 40%)

«Из объяснительной записки для Художественного театра», закладка на странице 2 (прочитано 20%)

«Франц Грильпарцер. Праматерь», закладка на странице 72 (прочитано 91%)

Коррекция ошибок:

На нашем сайте работает система коррекции ошибок .
Пожалуйста, выделите текст, содержащий орфографическую ошибку и нажмите Ctrl+Enter. Письмо с текстом ошибки будет отправлено администратору сайта.

Александр Блок. Из записных книжек и дневников





* Вагнер. (Прим. А. Блока)


1919

1 апреля

Я получил корректуру статьи /poets/ivanov_v_bio.html">Вяч. Иванова о
"кризисе гуманизма" и боюсь читать ее.


1920

***

Вечер в клубе поэтов на Литейной, 21 октября, - первый после того, как
выперли Павлович, Шкапскую, Оцупа, Сюннерберга и Рождественского и просили
меня остаться.
Мое самочувствие совершенно другое. Никто не пристает с бумагами и
властью.
Верховодит Гумилев - довольно интересно и искусно. Акмеисты,
чувствуется, в некотором заговоре, у них особое друг с другом обращение.
Все под Гумилевым.
Гвоздь вечера - И. Мандельштам, который приехал, побывав во
врангелевской тюрьме. Он очень вырос. Сначала невыносимо слушать
общегумилевское распевание. Постепенно привыкаешь <...> виден артист. Его
стихи возникают из снов - очень своеобразных, лежащих в областях искусства
только. Гумилев определяет его путь: от иррационального к рациональному
(противуположность моему). Его "Венеция". По Гумилеву - рационально все (и
любовь и влюбленность в том числе), иррациональное лежит только в языке, в
его корнях, невыразимое. (В начале было Слово, из Слова возникли мысли,
слова, уже непохожие на Слово, но имеющие, однако, источником Его; и все
кончится Словом - все исчезнет, останется одно Оно.)
Пяст, топорщащийся в углах (мы не здороваемся по-прежнему). Анна
Радлова невпопад вращает глазами. Грушко подшлепнутая. У Нади Павлович
больные глаза от зубной боли. Она и Рождественский молчат. Крепкое
впечатление производят одни акмеисты.
Одоевцева.
М. Лозинский перевел из Леконта де Лилля - Мухаммед Альмансур,
погребенный в саване своих побед. Глыбы стихов высочайшей пробы. Гумилев
считает его переводчиком выше Жуковского.
Гумилев и Горький. Их сходства: волевое; ненависть к Фету и Полонскому
- по-разному, разумеется. Как они друг друга ни не любят, у них есть общее.
Оба не ведают о трагедии - о двух правдах. Оба (северо)-восточные.


1921

2 февраля

<...> Издательство "Алконост" не стесняет рамками литературных
направлений. Тот факт, что вокруг него соединилась группа писателей,
примыкающих к символизму, объясняется, по нашему убеждению, лишь тем, что
именно эти писатели оказались по преимуществу носителями духа времени.
Группа писателей, соединившаяся в "Алконосте", проникнута тревогой
перед развертывающимися мировыми событиями, наступление которых она
чувствовала и предсказывала; потому - она обращена лицом не к прошедшему,
тем менее - к настоящему, но - к будущему.



Источник:


Страницы: (28) :  <<  ... 1819202122232425262728

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
Вначале как интермеццо богослужения, затем, став частью политических
торжеств, трагедия показывала народу великие деяния отцов, чистой простотой
совершенства пробуждая в душах великие чувства, ибо сама была цельной и
великой. И в каких душах!
В греческих! Я не могу объяснить, что это значит, но я чувствую это и,
краткости ради, сошлюсь на Гомера, Софокла и Феокрита {Ссылка на Гомера и
Феокрита носит более общий характер. Феокрит - автор идиллий. Гомер -
эпический поэт; речь идет, таким образом, уже не о драматургии и театре, а
об античной культуре в целом, которая, как и Шекспир, была, по мнению Гете,
"цельной и великой".}; они научили меня это чувствовать. И мне хочется тут
же прибавить: "Французик, на что тебе греческие доспехи, они тебе не по
плечу".
Поэтому-то все французские трагедии пародируют самих себя.
Сколь чинно там все происходит, как похожи они друг на друга, - словно
два сапога, и как скучны к тому же, особенно in genere в четвертом акте, -
известно вам по опыту, милостивые государи, и я не стану об этом
распространяться.
Кому впервые пришла мысль перенести важнейшие государственные дела на
подмостки театра, я не знаю; здесь для любителей открывается возможность
критических изысканий. Я сомневаюсь в том, чтобы честь этого открытия
принадлежала Шекспиру; достаточно того, что он возвел такой вид драмы в
степень, которая и поныне кажется высочайшей, ибо редко чей взор достигал
ее, и, следовательно, трудно надеяться, что кому-нибудь удастся заглянуть
еще выше или ее превзойти.
Шекспир, друг мой, будь ты среди нас, я мог бы жить только вблизи от
тебя! Как охотно я согласился бы играть второстепенную роль Пилада {Пилад -
друг Ореста и его верный спутник.}, будь ты Орестом, - куда охотнее, чем
почтенную особу верховного жреца в Дельфийском храме.
Я здесь намерен сделать перерыв, милостивые государи, и завтра писать
дальше, так как взял тон, который, быть может, не понравится вам, хотя он
непосредственно подсказан мне сердцем...