Читайте также:

Колония опустела. Григорий Борисович вынес стул на крыльцо. На коленях он держал пишущую машинку. И вдруг он заметил мальчика. В полном одиночестве тот сидел на бревне...

   

A rough woodenbench had been placed against the trunk; and on this Montanelli sat down.Arthur was studying philosophy at the university; and, coming to adiffic..

   

Это я. Огастес. Опять вы? Это смехотворно. Какое право вы имеете называть себя столь громким именем? Письмоводитель. Не обязательно Горацио Флойд. Можете называть меня просто Бимиш...

   

Смотрите также:

Памяти Александра Блока

А. Федоров. Путь Блока-драматурга

Александр Блок - патология любви

Илья Эренбург. Об Александре Блоке

Евгений Евтушенко. Александр Блок (Строфы века)

Все статьи


Лирический герой А. А. Блока

Cоциальные мотивы в лирике А. Блока

«И идут без имени святого» (по поэме «Двенадцать»)

Анализ стихотворений Как тяжко мертвецу среди людей, Ночь, улица, фонарь аптека, Поэты, Друзьям Блока

«Скифы»

Все рефераты и сочинения


Поиск по библиотеке:

Ваши закладки:

Вы читаете «Александр Блок. Из записных книжек и дневников», страница 21 (прочитано 74%)

«Балаганчик», закладка на странице 7 (прочитано 86%)

«Возмездие», закладка на странице 21 (прочитано 105%)

«Действо о Теофилеt», закладка на странице 11 (прочитано 77%)

«Король на площади», закладка на странице 12 (прочитано 55%)

«Незнакомка», закладка на странице 16 (прочитано 94%)

«О любви, поэзии и государственной службе», закладка на странице 5 (прочитано 67%)

«Песня судьбы», закладка на странице 26 (прочитано 69%)

«Последние дни императорской власти», закладка на странице 35 (прочитано 39%)

«Рамзес», закладка на странице 3 (прочитано 15%)

«Роза и крест», закладка на странице 38 (прочитано 93%)

«Рыцарь-монах», закладка на странице 4 (прочитано 60%)

«Стихотворения 1897-1903 гг, не вошедшие в основное собрание», закладка на странице 69 (прочитано 92%)

«Стихотворения. Книга первая (1898-1904)», закладка на странице 26 (прочитано 49%)

«Стихотворения. Книга вторая (1904-1908)», закладка на странице 26 (прочитано 38%)

«Стихотворения. Книга третья (1907-1916)», закладка на странице 57 (прочитано 93%)

«Шуточные стихи и сценки», закладка на странице 5 (прочитано 80%)

«Владимир Соловьев и наши дни», закладка на странице 2 (прочитано 33%)

«Джордж Гордон Байрон. Стихотворения», закладка на странице 3 (прочитано 40%)

«Из объяснительной записки для Художественного театра», закладка на странице 2 (прочитано 20%)

«Франц Грильпарцер. Праматерь», закладка на странице 72 (прочитано 91%)

Коррекция ошибок:

На нашем сайте работает система коррекции ошибок .
Пожалуйста, выделите текст, содержащий орфографическую ошибку и нажмите Ctrl+Enter. Письмо с текстом ошибки будет отправлено администратору сайта.

Александр Блок. Из записных книжек и дневников




Осенью я шил франтоватый сюртук, поступил на юридический факультет,
ничего не понимал в юриспруденции (завидовал какому-то болтуну - кн.
Тенишеву), пробовал зачем-то читать Туна (?), какое-то железнодорожное
законодательство в Германии (?!). Виделся с m-mе С<эадовской>, вероятно,
стал бывать у Качаловых (Н. Н. и О. Л.) (?). К сожалению, не помню, как
кончился год.
Весной следующего года на выставке (кажется, передвижной) я встретился
с Анной Ивановной Менделеевой, которая пригласила меня бывать у них и
приехать к ним летом в Боблово по соседству.
С января уже начались стихи в изрядном количестве. В них - К. М. С.,
мечты о страстях, дружба с Кокой Гуном (уже остывавшая), легкая
влюбленность в m-mе Левицкую - и болезнь. В Шахматове началось со скуки и
тоски, насколько помню.
Меня почти спровадили в Боблово. Я приехал туда на белой моей лошади и
в белом кителе со стэком. Меня занимали разговором в березовой роще
mademoiselle и Любовь Дмитриевна, которая сразу произвела на меня сильное
впечатление. Это было, кажется, в начале июня.
Я был франт, говорил изрядные пошлости. Приехали "Менделеевы". В
Боблове жил Н.Э. Сум, вихрастый студент (к которому я ревновал). К осени
жила Марья Ивановна. Часто бывали Смирновы и жители Стрелицы.
Мы разыграли в сарае "Горящие письма" (Гнедича?), "Букет" (Потапенки),
сцены из "Горя от ума" и "Гамлета". Происходила декламация. Я сильно
ломался, но был уже страшно влюблен.
Сириус и Вега.
Кажется, этой осенью мы с тетей ездили в Трубицыно, где тетя Соня
подарила мне золотой; когда вернулись, бабушка дошивала костюм Гамлета.
К осени, по возвращении в Петербург, посещения Забалканского стали
сравнительно реже (чем Боблова). Любовь Дмитриевна доучивалась у Шаффе, я
увлекся декламацией и сценой (тут бывал у Качаловых) и играл в
драматическом кружке, где были присяжный поверенный Троицкий, Тюменев
(переводчик "Кольца"), В. В. Пушкарева, а премиером - Берников, он же -
известный агент департамента полиции Ратаев, что мне сурово поставил
однажды на вид мой либеральный однокурсник. Режиссером был - Горский Н. А.,
а суфлером - бедняга Зайцев, с которым Ратаев обращался хамски.
В декабре этого года я был с mademoiselle и Любовью Дмитриевной на
вечере, устроенном в честь Л. Толстого в Петровском зале (на Конюшенной?).
На одном из спектаклей в Зале Павловой, где я под фамилией "Борский"
(почему бы?) играл выходную роль банкира в "Горнозаводчике" (во фраке Л. Ф.
Кублицкого), присутствовала Любовь Дмитриевна.
Все эти утехи в вихре света <...> кончились болезнью.
Я валялся в казармах, в квартире верхнего этажа, читая массу книг
(тогда, между прочим, - всего Писемского) и томясь.



Источник:


Страницы: (28) :  <<  ... 13141516171819202122232425262728

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
Что нам слюна иконная
В наши ворота в высь?

Нам ли страшны полководцы
Белого стада горилл?
Взвихренной конницей рвется
К новому берегу мир.


2



Если это солнце
В заговоре с ними, -
Мы его всей ратью
На штыках подымем.

Если этот месяц
Друг их черной силы, -
Мы его с лазури
Камнями в затылок.

Разметем все тучи,
Все дороги взмесим,
Бубенцом мы землю
К радуге привесим.

Ты звени, звени нам,
Мать-земля сырая,
О полях и рощах
Голубого края.


3



Солдаты, солдаты, солдаты -
Сверкающий бич над смерчом.
Кто хочет свободы и братства,
Тому умирать нипочем.

Смыкайтесь же тесной стеною!
Кому ненавистен туман,
Тот солнце корявой рукою
Сорвет на златой барабан.

Сорвет и пойдет по дорогам
Лить зов над озерами сил -
На тени церквей и острогов,
На белое стадо горилл.

В том зове калмык и татарин
Почуют свой чаемый град,
И черное небо хвостами,
Хвостами коров вспламенят.


4



Верьте, победа за нами!
Новый берег недалек.
Волны белыми когтями
Золотой скребут песок.

Скоро, скоро вал последний
Миллионом брызнет лун.
Сердце - свечка за обедней
Пасхе массы и коммун.

Ратью смуглой, ратью дружной
Мы идем сплотить весь мир...