Читайте также:

Берта. Кабы только одно это, фрекен! А то я ужасно боюсь еще не угодить молодой барыне. Фрекен Тесман. Ну что же...

   

Околь бурыги, посыпаясь белой пылью, валялся черно-рыжий пестун. По спине пробежала радостью волнующая дрожь, коленки опустились и задели за валежник...

   

Темнота черней чернил. Дьявол, знать, тебя учил Поступать безбожно! Дождь и гром. В глазах черно. Баба, выгляни в окно! Дура, выгляни в окно! Ах, тебе не жалко?..

   

Смотрите также:

Тайна поэмы Двенадцать, или Ленин не мог быть другим.

А. Федоров. Путь Блока-драматурга

Евгений Евтушенко. Александр Блок (Строфы века)

Памяти Александра Блока

Александр Блок. Автобиография

Все статьи


Лирический герой А. А. Блока

Анализ стихотворения А. Блока О доблестях, о подвигах, о славе... (адресовано жене)

Стихотворение Блока (На железной дороге)

Душа парила ввысь и там звезду нашла (По лирике А. А. Блока)

Анализ стихотворений Как тяжко мертвецу среди людей, Ночь, улица, фонарь аптека, Поэты, Друзьям Блока

Все рефераты и сочинения


Поиск по библиотеке:

Ваши закладки:

Вы читаете «Александр Блок. Из записных книжек и дневников», страница 3 (прочитано 7%)

Коррекция ошибок:

На нашем сайте работает система коррекции ошибок .
Пожалуйста, выделите текст, содержащий орфографическую ошибку и нажмите Ctrl+Enter. Письмо с текстом ошибки будет отправлено администратору сайта.

Александр Блок. Из записных книжек и дневников



Он, испытывая высшие напряжения (одни из высших),
постигает, очевидно, многое, но так хаотично, ибо громадно. Сила его
прозрений может разрешиться в некоторое величие успокоения "вблизи от милой
стороны". "Колокола" же его уже теперь перезванивают "лиру" - знак ли это?
- Сегодня я буду у Мережковских.


__________

Да неужели же и я подхожу к отрицанию чистоты искусства, к неумолимому
его переходу в религию. Эту склонность ощущал я (только не мог
формулировать, а Бугаев, Д. Мережковский и 3. Гиппиус вскрыли) давно (см.
критика на декадентство). Excelsior!* (словцо Мережковского). Дай бог
вместить все, ведь и Полонский, чистый "творец", говорил:

...как ни громко пой ты - лиру,
Колокола перезвонят.

Прочесть Мережковского о Толстом и Достоевском. Очень мне бы важно.
Что ж, расплывусь в боге, разольюсь в мире и буду во всем тревожить Ее сны.
"Все познать и стать выше всего" (формула Михаила Крамера) - великая
надежда, "данная бедным в дар и слабым без труда".

* Выше! (лат.)


26 июня

<...>Собирая "мифологические" матерьялы, давно уже хочу я положить
основание мистической философии моего духа. Установившимся наиболее началом
смело могу назвать только одно: женственное.
Обоснование женственного начала в философии, теологии, изящной
литературе, религиях.
Как оно отразилось в моем духе.
Внешние его формы (антитеза).
Я, как мужской коррелат "моего" женственного.
"Эгоистическое" исследование.


__________

Сейчас я вернулся из Боблова (21 июля 1902 года, ночь). [Л. Д.]*
сегодня вернулась от Менделеевых, где гостила чуть не месяц. У нее хороший
вид; как всегда почти - хмурая; со мной еле говорит. Что теперь нужно
предпринять - я еще не знаю. Очень может быть, что произойдет опять
вспышка. [Иначе и мирская логика трудно (а может быть, и вовсе не)
позволяет, потому что всегда всякий человек, пребывая известное количество
моментов в одном положении, требует заполнить следующие моменты другим.
Огромный плюс к этому неоспоримому еще нечто: стоит ли? Стоит ли, то есть,
отвлекаться? Мало того: имею ли я мировое право не творить ужасного? Таков
вопрос, весьма согласующийся с натурой вопрошающего: беспринципностью.
Иначе быть не может. Что же именно нужно делать?
Я хочу не объятий: потому что объятия (внезапное согласие) - только
минутное потрясение. Дальше идет "привычка" - вонючее чудище.
Я хочу не слов. Слова были и будут; слова до бесконечности изменчивы,
и конца им не предвидится. Все, что ни скажешь, останется в теории. Больше
испуга не будет. Больше ПРЕЗРЕНИЯ (во многих "формах") - не будет.



Источник:


Страницы: (28) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
Уголовный рубеж не перейден, а разбой бескровный, а обида душевная - в
этих губах, изогнутых по-блатному, в разговорах наглых, в хохоте,
ухаживаниях, выщупываниях, курении, плевоте в двух шагах от страстей
Христовых. В этом победительно-презрительном виде, с которым сопляки пришли
смотреть, как их деды повторяют обряды пращуров.
Между верующими мелькают одно-два мягких еврейских лица. Может крещеные,
может сторонние. Осторожно посматривая, ждут крестного хода тоже.
Евреев мы все ругаем, евреи нам бесперечь мешают, а оглянуться б добро:
каких мы русских тем временем вырастили? Оглянешься - остолбенеешь.
И ведь кажется не штурмовики 30-х годов, не те, что пасхи освященные
вырывали из рук и улюлюкали под чертей - нет! Это как бы любознательные:
хоккейный сезон по телевидению кончился, футбольный не начинался, тоска,
- вот и лезут к свечному окошечку, растолкав христиан как мешки с отрубями,
и, ругая "церковный бизнес", покупают зачем-то свечки.
Одно только странно: все приезжие, а все друг друга знают, и по именам.
Как это у них так дружно получилось? Да не с одного ль они завода? Да не
комсорг ли их тут ходит тоже? Да может эти часы им как за дружину
записываются?
Ударяет колокол над головой крупными ударами - но подменный: жестяные
какие-то удары вместо полнозвучных глубоких. Колокол звонит, объявляя
крестный ход.
И тут-то повалили! - не верующие, нет, опять эта ревущая молодость.
Теперь их вдвое и втрое навалило во двор, они спешат, сами не зная, чего
ищут, какую сторону захватывать, откуда будет Ход. Зажигают красные
пасхальные свечечки, а от свечек - они прикуривают, вот что! Толпятся, как
бы ожидая начать фокстрот. Еще не хватает здесь пивного ларька, чтоб эти
чубатые вытянувшиеся ребята - порода наша не мельчает! - сдували бы белую
пену на могилы.
А с паперти уже сошла голова Хода и вот заворачивает сюда под мелкий
благовест. Впереди идут два деловых человека и просят товарищей молодых
сколько-нибудь расступиться...