Читайте также:

Вы пишете, что в Чехии лучше всего возделывать французский сорт, так называемый "шевалье". Стало быть, Чехия и Франция! Отлично! Понимаем, в чем тут дело, да и всякий поймет...

   

Ну, знаешь, отец! "Мисс"! Стыдно тебе так обращаться со вдовой. Архидиакон. Стыдно тебе так обращаться с отцом! Твой злополучный брак был чудовищным безрассудством...

   

$ Эпиграмма на мистера Берка XII. Стихотворения 1795-1796: Дамфриз Шотландская песня. Поэма о жизни. Грим Гризел. Молитва перед едой. * Моя бутыль - святой родник...

   

Смотрите также:

Анна Ахматова. Воспоминания об Александре Блоке

Илья Эренбург. Об Александре Блоке

А. Федоров. Путь Блока-драматурга

С.В. Ручко. Метафизическое основание творчества Блока

Евгений Евтушенко. Александр Блок (Строфы века)

Все статьи


Стихотворение Блока (На железной дороге)

Анализ стихотворения А. Блока Осенняя воля (комментарий к стихотворению).txt

Италия в стихах А. Блока и Н. Гумилева

Анализ поэмы А.Блока Соловьиный сад

Образ России в лирике А. Блока

Все рефераты и сочинения


Поиск по библиотеке:

Ваши закладки:

Вы читаете «Александр Блок. Из записных книжек и дневников», страница 12 (прочитано 41%)

Коррекция ошибок:

На нашем сайте работает система коррекции ошибок .
Пожалуйста, выделите текст, содержащий орфографическую ошибку и нажмите Ctrl+Enter. Письмо с текстом ошибки будет отправлено администратору сайта.

Александр Блок. Из записных книжек и дневников



, 15 верст от именья
родных, в семье, крестьянские работы, никто не спросит ни о чем и не
дразнит (хлысты, но он - не). "Есть люди", которые должны избрать этот
"древний путь", - "иначе не могут". Но это - не лучшее, деньги, житье -
ничего, лучше оставаться в мире, больше "влияния" (если станешь в мире
"таким"). "И одежу вашу люблю, и голос ваш люблю". - Тут многое не
записано, запамятовано, я был все-таки рассеян, но хоть кое-что. Уходя:
"Когда вспомните обо мне (не внешне), - значит, я о вас думаю".<...>
Вячеслав Иванов*. Если хочешь сохранить его, - окончательно подальше
от него. Простриг бороду, и на подбородке невыразимо ужасная линия, глубоко
врезалась. Внутри воет Гёте, "классицизм" (будь, будь спокойнее). Язвит,
колет, шипит, бьет хвостом, заигрывает - большое, но меньше, чем (могло бы)
должно быть. Дочь - худа, бледна, измучена, печальна.
Происходит окончательное разложение литературной среды в Петербурге.
Уже смердит.
Будущее покажет, что о ком еще записать.
Стадия поэмы (семидесятые годы, о двух полюсах в искусстве, семейное,
Чацкий, Демон).
Надо, побеждая восторги (частые) и усталость (редкую - я здоров),
писать задумчиво. Это написать (что я задумал) - надо. "Помогай бог". Но -
minimum литературных дружб - там отравишься и заболеешь.
Боря 2}, молчание (?) "Мусагета", Боря с женой на даче, моя смутность,
"хроники Мусагета".
Чулков - жалкость, пакостничество в минимальных дозах, варьетэ,
акробатка - кровь гуляет. Много еще женщин, вина, Петербург - самый
страшный, зовущий и молодящий кровь - из европейских городов.
Сегодня: без людей. Солнце, мороз, красиво, гулял днем, вечером изныл
от усталости - вино и утра без сна сказались.
Заячьи цветочки.
Сейчас уже ночь, мы собираемся спать, а я только сейчас случайно
вспомнил, что такое - 17 октября. Днем я вспоминал еще о saint
catastrophe**. Но 17 октября есть тот день (и я это помнил), когда мы
встретились на улице и были в Казанском соборе.

* В первом заседании Религиозно-философского общества будет говорить
речь о национализме, (NB. - "Мережковские", /poets/allegro_bio.html">П. С.
Соловьева, А. Столыпин, Меньшиков, Розанов - много бы написал, да мерзко,
дрянь, забудется). (Прим. А. Блока.)
** Святой катастрофе (франц.)
1} Е. Иванов
2}Андрей Белый


23 октября

<...> Все эти вечера читаю "Александра I" (Мережковского). Писатель,
который никого никогда не любил по-человечески, - а волнует. Брезгливый,
рассудочный, недобрый, подозрительный даже к историческим лицам, сам себя
повторяет, а тревожит. Скучает безумно, так же, как и его Александр I в
кабинете, - а красота местами неслыханная.



Источник:


Страницы: (28) :  <<  ... 45678910111213141516171819 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... до
того, с кем он воюет; история страдания сознательной личности, или это есть
история России? Да, это есть, но когда же кончится наконец такая ужасная
история, и сам Распятый просил, чтобы миновать ему эту чашу, и ему даже
хотелось побыть.
Родина...
Если бы моя далекая возлюбленная могла услышать в слове силу моей
любви! Я кричу: "Ходите в свете!" -- а слово эхом ко мне возвращается:
"Лежите во тьме!" Но ведь я знаю, что она существует, прекрасная, и больше
знаю, я избранник ее сердца и душа ее со мною всегда,-- почему же я тоскую,
разве этого мало? Мало! Я живой человек и хочу жить с ней, видеть ее
простыми глазами. И тут она мне изменяет, душу свою чистую отдает мне, а
тело другому, не любя, презирая его, и эта блудница,-- раба со святою
душой,-- моя родина. Почему о родине я могу говорить, и, если бы я твердо
знал, что это особенно нужно, я бы мог петь о ней, как Соломон о своей
лилии, но ей сказать я ничего не могу, к ней мое обращение -- молчание и
счет прошедших годов?
Немой стою с папироской, но все-таки молюсь в этот заутренний час, как
и кому не знаю, отворяю окно и слышу: в неприступном чистике еще бормочут
тетерева, журавль кличет солнце, и вот даже тут, на озере, сейчас на глазах,
сом шевельнулся и пустил волну, как корабль.
Немой стою и только после записываю:
"В день грядущий, просветли, господи, наше прошлое и сохрани в новом
все, что было прежде хорошего, леса наши заповедные, истоки могучих рек,
птиц сохрани, рыб умножь во много, верни всех зверей в леса и освободи от
них душу нашу"...