Читайте также:

нужно служить безропотной задницей, когда тебя пинками гонят в пекло" - так другой английский писатель, Ричард Олдингтон, рассказывал о том, чем для него самого и его с..

   

. В этой дьявольской суматохе некогда почитать... А сейчас так хочется... Что бы такое? Да. Леса и горы. Но не эти проклятые, кавказские...

   

) Да ведь это ректор! Мадам Хельсет. Верно - ректор! Ребекка. Нет, вот славно! Увидите, он к нам. Мадам Хельсет...

   

Смотрите также:

Александр Блок - патология любви

Илья Эренбург. Об Александре Блоке

А. Федоров. Путь Блока-драматурга

Анна Ахматова. Воспоминания об Александре Блоке

С.В. Ручко. Метафизическое основание творчества Блока

Все статьи


Поэмы Александра Блока

Стихотворение Блока (На железной дороге)

Италия в стихах А. Блока и Н. Гумилева

«Женские лики» в творчестве А. А. Блока

Значение символических образов в одном из произведений русской литературы XX века. (А.А. Блок. Двенадцать,)

Все рефераты и сочинения


Поиск по библиотеке:

Ваши закладки:

Вы читаете «Роза и крест», страница 25 (прочитано 60%)

«Балаганчик», закладка на странице 7 (прочитано 86%)

«Возмездие», закладка на странице 21 (прочитано 105%)

«Действо о Теофилеt», закладка на странице 11 (прочитано 77%)

«Король на площади», закладка на странице 22 (прочитано 105%)

«Незнакомка», закладка на странице 16 (прочитано 94%)

«О любви, поэзии и государственной службе», закладка на странице 5 (прочитано 67%)

«Песня судьбы», закладка на странице 25 (прочитано 67%)

«Последние дни императорской власти», закладка на странице 44 (прочитано 49%)

«Рамзес», закладка на странице 3 (прочитано 15%)

«Рыцарь-монах», закладка на странице 4 (прочитано 60%)

«Стихотворения 1897-1903 гг, не вошедшие в основное собрание», закладка на странице 69 (прочитано 92%)

«Стихотворения. Книга первая (1898-1904)», закладка на странице 26 (прочитано 49%)

«Стихотворения. Книга вторая (1904-1908)», закладка на странице 26 (прочитано 38%)

«Стихотворения. Книга третья (1907-1916)», закладка на странице 57 (прочитано 93%)

«Шуточные стихи и сценки», закладка на странице 5 (прочитано 80%)

«Александр Блок. Из записных книжек и дневников», закладка на странице 27 (прочитано 96%)

«Владимир Соловьев и наши дни», закладка на странице 2 (прочитано 33%)

«Джордж Гордон Байрон. Стихотворения», закладка на странице 3 (прочитано 40%)

«Из объяснительной записки для Художественного театра», закладка на странице 2 (прочитано 20%)

«Франц Грильпарцер. Праматерь», закладка на странице 72 (прочитано 91%)

Коррекция ошибок:

На нашем сайте работает система коррекции ошибок .
Пожалуйста, выделите текст, содержащий орфографическую ошибку и нажмите Ctrl+Enter. Письмо с текстом ошибки будет отправлено администратору сайта.

Роза и крест



.. и самый красивый валет... Святой
Видиан! Какой это знак?


СЦЕНА IV

Розовая заросль.

Бертран

Переночуй здесь, в розовых кустах.
Тебя никто не тронет.

Гаэтан

Значит, завтра
Я буду петь у короля?

Бертран
У графа,
Сказать хотел ты?

Гаэтан

Так она - не дочь
Граллона старого?

Бертран

Все это сказки!
Не короля, а дочь простой швеи
Из Толозанских Мук.

Гаэтан

Простой швеи!
И старика, однако, погубила!

Бертран

Напротив, он ей зла желал. Он запер
Ее в высокой башне.

Гаэтан

Понимаю!
Я должен златокудрую из плена
Освободить!

Бертран

Она - смугла. И косы
Чернее ночи у нее.

Гаэтан

Но все же
Ее зовут Морганой? Или нет?

Бертран

Тебе ведь все равно, кого ты будешь
Освобождать своею песней. Верь мне.

Гаэтан

Я верю, брат.

Бертран

Ты рассказал мне много
Прекрасных сказок, много песен спел...
Прости меня, мой разум прост... не знаю,
Где вымысел, где правда у тебя... -
Так ты воспитан феей?

Гаэтан

Да. Ты видишь,
Она дала мне этот крест.

Бертран

И песне
Она тебя учила?

Гаэтан

Да. Она - и море.

Бертран

Что ж эта песня значит? Объясни мне,
Как радостью страданье может стать?

Гаэтан

Ты знаешь песню.



Источник:


Страницы: (41) :  <<  ... 17181920212223242526272829303132 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Едва узнал его: совсем старик и что-то вроде странника по
святым местам. Обувь, пальтишко, шляпа -- нечто ужасное, даже хуже всего
того, в чем я хожу. Не брит сто лет, серые волосы лежат по плечам, в руке
дерюжный мешок, на полу у ног другой. "Возвращаюсь, говорит, домой, в
деревню, там мне дали надел при моем бывшем имении, и я, знаете, живу теперь
так же, как тот опростившийся москвич, к которому вы едете, кормлюсь трудами
рук своих, свободное время посвящаю, однако, прежнему -- своему большому
историческому труду, который, думаю, может создать эпоху в науке...". Солнце
серебряным диском неслось уже низко за стволами, за лесом. И через полчаса
создатель эпохи сошел на своем глухом полустанке -- и заковылял, заковылял
со своими мешками по зеленой березовой просеке, по холодку вечерней зари.
А я приехал, куда мне было нужно, уже совсем в сумерки, в одиннадцатом
часу. И так как поезд опоздал, то мужик, выезжавший за мной, подождал,
подождал, да и отправился восвояси. Что было делать? Ночевать на станции? Но
станцию на ночь запирают, да если бы и не запирали, диванов, скамеек на ней
нет,-- "теперь, брат, господ нету!" -- а ночевать на полу даже и "советским"
подданным не всегда приятно. Нанять в поселке возле станции какого-нибудь
другого мужика? Но это теперь стало делом почти невозможным. У дверей
вокзала сидел мужик, пришедший к ночному поезду на Москву, печальный и
безучастный. Поговорил с ним. Он только рукой махнул. "Кто теперь поедет!
Лошадь редкость, вся снасть сбита... Стан колес -- два миллиарда, выговорить
страшно..." Я спросил: "А если пешком?" -- "А вам далеко?" -- "Туда-то".--
"Ну, это верст двадцать, не более. Дойдете".-- "Да ведь, говорю, по лесу да
еще пешком?" -- "Что ж, что по лесу! Дойдете". Но тут же рассказал, как
весной два каких-то "человечкя" наняли так-то "мужичкя" в ихнем селе, да и
пропали вместе с ним: "Ни их, ни его, ни лошади, ни снасти... Так и
неизвестно, кто кого растерзал -- они его или он их... Нет, теперь не
прежнее время!"
Разумеется, после такого рассказа у меня пропала уже всякая охота
пытаться ехать ночью...