Читайте также:

Он был тронут преданностью и откровенностью своего ученика, но была у этой улыбки и другая причина: Юго не понимал и не мог понять, что опасения его совершенно беспочвенны...

   

-- Так. А ты не обижайся, старина, покурю и уйду. Трогать не будем, не до вас пришли, живите себе. Посидел, посидел веселый кожаный картуз, засмеялся и пошел...

   

Была здесь красота, и она влекла неодолимо. Парень позабыл о своей неуклюжей походке, подошел ближе, совсем близко. И красота исчезла. На лице его выразилось замешательство...

   

Смотрите также:

Владимир Маяковский об А.Блоке

Памяти Александра Блока

Тайна поэмы Двенадцать, или Ленин не мог быть другим.

С.В. Ручко. Метафизическое основание творчества Блока

Александр Блок - патология любви

Все статьи


Анализ стихотворений Как тяжко мертвецу среди людей, Ночь, улица, фонарь аптека, Поэты, Друзьям Блока

«Женские лики» в творчестве А. А. Блока

«Скифы»

Анализ стихотворения Россия А. Блока

Стихотворение Блока (На железной дороге)

Все рефераты и сочинения


Поиск по библиотеке:

Ваши закладки:

Вы читаете «Последние дни императорской власти», страница 77 (прочитано 87%)

«Балаганчик», закладка на странице 7 (прочитано 86%)

«Возмездие», закладка на странице 2 (прочитано 5%)

«Действо о Теофилеt», закладка на странице 11 (прочитано 77%)

«Король на площади», закладка на странице 12 (прочитано 55%)

«Незнакомка», закладка на странице 9 (прочитано 50%)

«О любви, поэзии и государственной службе», закладка на странице 5 (прочитано 67%)

«Песня судьбы», закладка на странице 4 (прочитано 8%)

«Рамзес», закладка на странице 3 (прочитано 15%)

«Роза и крест», закладка на странице 13 (прочитано 30%)

«Рыцарь-монах», закладка на странице 4 (прочитано 60%)

«Стихотворения 1897-1903 гг, не вошедшие в основное собрание», закладка на странице 12 (прочитано 15%)

«Стихотворения. Книга первая (1898-1904)», закладка на странице 13 (прочитано 24%)

«Стихотворения. Книга вторая (1904-1908)», закладка на странице 12 (прочитано 17%)

«Стихотворения. Книга третья (1907-1916)», закладка на странице 13 (прочитано 20%)

«Шуточные стихи и сценки», закладка на странице 5 (прочитано 80%)

«Александр Блок. Из записных книжек и дневников», закладка на странице 13 (прочитано 44%)

«Владимир Соловьев и наши дни», закладка на странице 2 (прочитано 33%)

«Джордж Гордон Байрон. Стихотворения», закладка на странице 3 (прочитано 40%)

«Из объяснительной записки для Художественного театра», закладка на странице 2 (прочитано 20%)

«Франц Грильпарцер. Праматерь», закладка на странице 10 (прочитано 12%)

Коррекция ошибок:

На нашем сайте работает система коррекции ошибок .
Пожалуйста, выделите текст, содержащий орфографическую ошибку и нажмите Ctrl+Enter. Письмо с текстом ошибки будет отправлено администратору сайта.

Последние дни императорской власти



Вот и все письмо. Думаю, что передаю
его содержание очень близко к подлиннику, хотя не поручусь за их
полную тождественность, так как после этого я писал еще письмо и
проект Манифеста, и в памяти не осталось отчетливых следов всех этих
документов в их подробностях. Кончил я письмо извинением за смелость
моего обращения и надеждой на то, что оправдает меня серьезность
положения, которое замалчивать перед Государем не позволяет мне моя
преданность Ему. 23 Августа 1917 года.
Ник. Маклаков.




Приложение V.

Совещание членов прогрессивного блока с А. Д. Протопоповым,
устроенное на квартире М. В. Родзянко.

19 октября 1916 года.
Присутствовали: И. И. Дмитрюков, Д. П. Капнист, П. Н. Милюков,
Савич, Сверчков, Стемпковский, Чихачев, Шингарев, Н. Д. Крупенский,
Шульгин, Б. А. Энгельгардт.
По приезде Протопопов обратился с просьбой побеседовать запросто,
под условием, чтобы ничто не вышло из этой комнаты. Милюков заявил на
это, что пора секретов прошла и что он не может дать требуемого
обещания, так как должен будет обо всем, что здесь будет происходить
доложить фракции.
А. Д. Протопопов. В таком случае я ничего не могу говорить и
извиняюсь, что потревожил председателя Гос. Думы и Вас, господа. Что
же произошло, что Вы не хотите беседовать по товарищески?
Милюков (вскакивая с места, подходя к креслу П-ва, повышенным
тоном): - Вы хотите знать, что произошло? Я Вам скажу: - Человек, который
служит вместе со Штюрмером, при котором освобожден Сухомлинов,
которого вся страна считает предателем, освобожден Манасевич-Мануйлов;
человек, который преследует печать и общественные организации не может
быть нашим товарищем. Говорят, при том, об участии Распутина и Вашем
назначении.
Протопопов. - Я отвечу по пунктам: что касается Сухомлинова, он не
освобожден, а изменена лишь мера пресечения.
Милюков (перебивая его). Он сидит у себя дома под домашним арестом
и просит о снятии его.
Протопопов. - Да, печать от меня не зависит. Она в военном ведомстве.
Но я ездил к Хабалову и освободил "Речь" от предварительной цензуры. О
Распутине я хотел бы ответить, но это секрет, а я здесь должен говорит
"для печати". П. Н. закрывает мне рот, чтобы я не мог объясниться с
товарищами. Я мог бы ожидать после нашей совместной поездки за-
границу, что, по крайне мере, сердце заговорит и смягчит отношения;
но, невидимому, я ошибался. Что же делать. Я хотел столковаться, но
если этого нельзя и ко мне так враждебно относятся; я принужден буду
пойти один.
Шингарев. - Прежде, чем товарищески беседовать, нужно выяснить
вопрос, можем ли мы еще быть товарищами.



Источник:


Страницы: (88) :  <<  ... 69707172737475767778798081828384 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Я почти ощущал их. Я видел каждую ветку и
прутик, я мог различить любой листик на дереве.
Я отлично помню, как впервые увидел дуб. Пока я рассматривал его
листья, ветви и бугристый ствол, ко мне вдруг пришло беспокоящее своей
живостью понимание того, что точно такое же дерево я видел бесчисленное
количество раз в своих снах. И я уже не удивлялся, когда впоследствии,
увидев впервые ель, тис, березу или лавр, сразу узнавал их. Я видел их всех
прежде, видел точно такими же, каждую ночь, во сне.
Это, как вы уже догадались, нарушает основное правило сновидений, а
именно, что во сне каждый видит только то, что он видел в жизни или же
различные комбинации того, что он пережил наяву. Но все мои сны ломали этот
закон. В моих снах я никогда не видел НИЧЕГО из того, что видел в жизни. Во
сне и наяву я жил разными жизнями, и ничто не могло избавить меня от этого.
Я был соединяющим звеном между двумя мирами.

С раннего детства я знал, что орехи берут у бакалейщика, а ягоды у
зеленщика, но, несмотря на это, во сне я рвал орехи с деревьев или собирал
их на земле и поедал, и точно также я ел ягоды с кустов и с виноградных лоз.
А ведь я ничего этого не знал!
Помню, как впервые увидел чернику на обеденном столе. Никогда раньше я
ее не видел, но и одного взгляда оказалось достаточно, чтобы тотчас пришли
воспоминания о снах, в которых я пробирался по болоту, пригоршнями поедая
чернику. Моя мать поставила передо мной блюдо. Я зачерпнул ложкой ягод, но
прежде чем поднес ее ко рту, уже знал какими они будут на вкус. И не ошибся.
Он был точно таким же, каким я ощущал его тысячи раз во сне.
Змеи. Вообще-то я слышал об их существовании, но в снах я был просто
замучен ими. Они подстерегали меня на лесных полянах, прыгали, бились под
ногами, скользили по сухой траве или по скалам, преследовали меня на
верхушках деревьев, обвивая стволы огромными блестящими телами, загоняя меня
все выше и выше, все дальше и дальше на колеблющиеся и потрескивающие ветки,
и земля оказывалась на головокружительном расстоянии подо мной...