Читайте также:

Счастливее в этом отношении оказался Лопе де Вега. Молодой ученый Д. К. Петров с неутомимым вниманием изучил многообразный мир художественного его тв..

   

А сверху сеет и сеет, и стынут кости. Да разве я мог бы поверить, что в середине серенького кислого сентября человек может мерзнуть в поле, как в лютую зиму?! Ан, оказывается, может...

   

Тогда Кэт с легким колебанием обернулась лицом к холмам Сан-Франциско и сказала вполголоса, ни и кому не обращаясь: - Никогда больше я не ступлю на сушу...

   

Смотрите также:

Тайна поэмы Двенадцать, или Ленин не мог быть другим.

Евгений Евтушенко. Александр Блок (Строфы века)

Анна Ахматова. Воспоминания об Александре Блоке

С.В. Ручко. Метафизическое основание творчества Блока

Илья Эренбург. Об Александре Блоке

Все статьи


Анализ стихотворения А. Блока Осенняя воля (комментарий к стихотворению).txt

Анализ стихотворения А. Блока Незнакомка

Душа парила ввысь и там звезду нашла (По лирике А. А. Блока)

Александр Блок и революция (Поэма Двенадцать)

«Страшный мир» в лирике А. А. Блока

Все рефераты и сочинения


Поиск по библиотеке:

Ваши закладки:

Вы читаете «Последние дни императорской власти», страница 8 (прочитано 8%)

«Роза и крест (К постановке в Художественном театре)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

Коррекция ошибок:

На нашем сайте работает система коррекции ошибок .
Пожалуйста, выделите текст, содержащий орфографическую ошибку и нажмите Ctrl+Enter. Письмо с текстом ошибки будет отправлено администратору сайта.

Последние дни императорской власти




Среди членов правительства было немного лиц, о которых можно
говорить подробно, так как их личная деятельность мало чем отмечена;
все они неслись в неудержимом водовороте к неминуемой катастрофе.
Среди них были и люди высокой честности, как, например, министр
народного просвещения граф Игнатьев, много раз просившийся в отставку
и смененный Кульчицким лишь за два месяца до переворота, или министр
иностранных дел Покровский, которому приходилось указывать на
невозможность руководить внешней политикой при существующем курсе
политики внутренней; но и эти люди ничего не могли сделать для того,
чтобы предотвратить катастрофу.
Большую роль в февральские дни пришлось сыграть последнему военному
министру генералу Беляеву, которого Родзянко считает человеком
порядочным. А. А. Поливанов характеризует его, как своего бывшего
ученика-старательного и добросовестного, но к творчеству неспособного
и склонного к угодничеству.
Нельзя обойти молчанием двух лиц, которые приняли участие в
развертывающихся событиях и готовились стать у власти. Один из них-
бывший министр вн. дел, любимец царя, Н. Маклаков, которого царский
курьер не застал на Рождестве в Петербурге; невидимому, он имел шансы
сменить Протопопова; будучи человеком правых убеждений, Маклаков
сознавал "вне суматохи и бесконечного верчения административного
колеса", что дело правых, которых "били, не давали встать, и опять
били", безвозвратно проиграно.
Другим претендентом на власть, который должен был накануне
переворота стать заместителем генерала Батюшина, был С. Белецкий,
выдающийся в свое время директор департамента полиции, едва не ставший
обер-прокурором синода; это был человек практики, услужливый и
искательный, который умел "всюду втереться".
Последнему министру внутренних дел Протопопову суждено было занять
исключительное место в правительственной среде. Роль его настолько
велика, что на его характеристике следует остановиться подробней.
А. Д. Протопопов, помещик и промышленник из симбирских дворян и
член Государственной Думы от партии 17 октября, был выбран товарищем
председателя четвертой Государственной Думы. О нем заговорили тогда,
когда, весной 1916 года, он отправился заграницу, в качестве члена
парламентской делегации, и на обратном пути, в Стокгольме, имел беседу
с советником германского посольства Варбургом. Подробности этой
беседы, имевшей целью нащупать почву для заключения мира, передавались
различно, не только лицами, осведомленными о ней, но и самим
Протопоповым.
В то время у Протопопова были уже широкие планы. Он лелеял мысль о
большой газете, которая объединила бы промышленные круги, и в которой
сотрудничали бы "лучшие писатели - Милюков, Горький и Меньшиков".



Источник:


Страницы: (88) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Молодой снежок чуть
запорошил крепкий, старый. От бани в саду, стеклянно блещущей крышей, бежит
гончая Заливка. "Здравствуй, -- говорит ей Хрущев. -- Мы одни с тобой не
спим. Жалко спать, коротка жизнь, поздно начинаешь понимать, как хороша
она..."
Он подходит к снегуру и медлит минуту. Потом решительно, с
удовольствием ударяет в него ногою. Летят рога, рассыпается белыми комьями
бычья голова... Еще один удар, - и остается только куча снега. Озаренный
луной, Хрущев стоит над нею и, засунув руки в карманы куртки, глядит на
блещущую крышу. Он наклоняет к плечу свое бледное лицо с черной бородой,
свою оленью шапку, стараясь уловить и запомнить оттенок блеска. Потом
поворачивается и медленно идет по тропинке от дома к скотному двору.
Двигается у ног его, по снегу, косая тень. Дойдя до сугробов, он пробирается
между ними к воротам. Ворота отзынуты. Он заглядывает в щель, откуда резко
тянет северным ветром. Он с нежностью думает о Коле, думает о том, что в
жизни все трогательно, все полно смысла, все значительно...