Читайте также:

Поту сторону завесы лежал совершенно неизвестный ему Сектор Вечности. Он,конечно, заглянул перед отъездом в Справочник Времен и кое-что о нем узнал...

   

Вы пишете, что в Чехии лучше всего возделывать французский сорт, так называемый "шевалье". Стало быть, Чехия и Франция! Отлично! Понимаем, в чем тут дело, да и всякий поймет...

   

Паровозы кругом... Корабли... И во все корабли, В поезда Вбита красная наша Звезда"...

   

Смотрите также:

Илья Эренбург. Об Александре Блоке

Евгений Евтушенко. Александр Блок (Строфы века)

Владимир Маяковский об А.Блоке

Тайна поэмы Двенадцать, или Ленин не мог быть другим.

Александр Блок. Автобиография

Все статьи


Без конца и без краю мечта! (По лирике А.А.Блока.)

«Земное» и «неземное» в «Стихах о прекрасной даме» А.Блока

Без конца и без краю мечта!(По лирике А.А.Блока.)

Александр Блок и революция (Поэма Двенадцать)

Анализ стихотворения А. Блока О доблестях, о подвигах, о славе... (адресовано жене)

Все рефераты и сочинения


Поиск по библиотеке:

Ваши закладки:

Вы читаете «Последние дни императорской власти», страница 42 (прочитано 47%)

«Балаганчик», закладка на странице 7 (прочитано 86%)

«Возмездие», закладка на странице 21 (прочитано 105%)

«Действо о Теофилеt», закладка на странице 11 (прочитано 77%)

«Король на площади», закладка на странице 22 (прочитано 105%)

«Незнакомка», закладка на странице 16 (прочитано 94%)

«О любви, поэзии и государственной службе», закладка на странице 5 (прочитано 67%)

«Песня судьбы», закладка на странице 26 (прочитано 69%)

«Рамзес», закладка на странице 3 (прочитано 15%)

«Роза и крест», закладка на странице 38 (прочитано 93%)

«Рыцарь-монах», закладка на странице 4 (прочитано 60%)

«Стихотворения 1897-1903 гг, не вошедшие в основное собрание», закладка на странице 69 (прочитано 92%)

«Стихотворения. Книга первая (1898-1904)», закладка на странице 26 (прочитано 49%)

«Стихотворения. Книга вторая (1904-1908)», закладка на странице 26 (прочитано 38%)

«Стихотворения. Книга третья (1907-1916)», закладка на странице 57 (прочитано 93%)

«Шуточные стихи и сценки», закладка на странице 5 (прочитано 80%)

«Александр Блок. Из записных книжек и дневников», закладка на странице 27 (прочитано 96%)

«Владимир Соловьев и наши дни», закладка на странице 2 (прочитано 33%)

«Джордж Гордон Байрон. Стихотворения», закладка на странице 3 (прочитано 40%)

«Из объяснительной записки для Художественного театра», закладка на странице 2 (прочитано 20%)

«Франц Грильпарцер. Праматерь», закладка на странице 72 (прочитано 91%)

Коррекция ошибок:

На нашем сайте работает система коррекции ошибок .
Пожалуйста, выделите текст, содержащий орфографическую ошибку и нажмите Ctrl+Enter. Письмо с текстом ошибки будет отправлено администратору сайта.

Последние дни императорской власти



Все настроение ставки сразу изменилось. Все говорят,
волнуются, спрашивают: что нового из Петрограда".
"В вечерних телеграммах стало известно, что именным высочайшим
указом распущены Дума и Государственный Совет, но это уже поздно, уже
определилось временное правительство, заседающее в Думе, под охраной
войск, перешедших на сторону революционеров. Войск верных государю
осталось меньше, чем против него. Гвардейский Литовский полк убил
командира. Преображенцы убили батальонного командира Богдановича.
Председатель Государственной Думы прислал в Ставку государю
телеграмму, в которой просил его прибыть немедленно в Царское Село,
спасать Россию. Все эти страшные сведения идут из Петрограда от графа
Бенкендорфа полковнику Ратькову. Про министра внутренних дел граф
Фредерике выразился по-французски так: "А о министре внутренних дел
нет слухов, как будто он мертвый". Граф Фредерике держит себя
спокойно, хорошо, и говорит: "Не надо волноваться".
"После вечернего чая, в 12 часов ночи, государь простился со всеми
и ушел к себе. Вслед за ним к нему пошел Фредерикс и Воейков, пробыли
у царя недолго и вышли, причем Воейков объявил, что отъезд в Царское
Село его величества назначен безотлагательно в эту ночь. Все стали
собираться и уже к 2 часам ночи были в поезде. Государь любезен,
ласков, тих и, видимо, волнуется, хотя, как всегда, все скрывает. Всю
ночь шли у нас с Цабелем, Штакельбергом и Сусловым такие разговоры.
Свитский поезд отошел в Царское в 4 часа ночи... Назначен Иванов
диктатором".
В Ставке до сего дня полагали, что происходит "голодный бунт", в
революцию не верили и к слухам относились пассивно, чему способствовал
крайний "фатализм" царя, как выражается генерал Ду-бенский. Алексеев
умолял царя в эти дни пойти на уступки, но из этого вышло только то,
что уехали немного раньше, чем предполагали.
Во всяком случае, настроение Ставки резко изменилось к вечеру 27
февраля. Воейков, который балаганил, устраивал свою квартиру и до 5
часов дня "прибивал шторки и привешивал картинки", вдруг понял
трагичность положения и "стал ходить красный, тараща глаза". Генерал
Иванов, придя к обеду, узнал от Алексеева, что он назначен в Петербург
главнокомандующим "для водворения полного порядка в столице и ее
окрестностях", причем "командующий войсками округа переходит в его
подчинение" (на бланке Начальника Штаба Верховного Главнокомандующего,
управление Дежурного генерала, Љ 3716, подписали генерал Алексеев и
дежурный генерал Кондзеровский). Назначение это последовало вследствие
указания бывшего Председателя
Совета Министров князя Голицына на необходимость командировать в
столицу пользующегося популярностью в войсках боевого генерала.



Источник:


Страницы: (88) :  <<  ... 34353637383940414243444546474849 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Они прекрасны, как солнце, но -- как солнце из
льда, белы, как мрамор, но и холодны, как мрамор, близ холодного их сердца
замерзают бедные...
-- О! Я знаю кое-кого, кто не замерз и вернулся из-за моря свежим и
здоровым, и это был великий, немецкий, дерзкий...
-- По крайней мере, он простудился так сильно близ
235


ледяных британских сердец, что до сих пор у него, насморк.
Миледи, казалось, была задета этими словами; она схватила хлыст,
лежавший между страницами романа в виде закладки, провела им между ушей
своей белой, тихо заворчавшей охотничьей собаки, быстро подняла шляпу с
пола, кокетливо надела ее на кудрявую головку, раза два самодовольно
взглянула в зеркало и гордо произнесла : "Я еще красива!" Но вдруг, как бы
охваченная трепетом темного, болезненного ощущения, остановилась в
задумчивости, медленно стянула с руки белую перчатку, подала мне руку и,
стремительно угадав мои мысли, сказала: "Не правда ли, эта рука не так уже
красива, как в Рамсгейте? Матильда за это время много выстрадала!"
Любезный читатель! Редко можно разглядеть трещину в колоколе, и
узнается она лишь по звуку. Если бы ты слышал звук голоса, которым
произнесены были эти слова, ты бы сразу понял, что сердце миледи -- колокол
из лучшего металла, но скрытая трещина удивительным образом глушит самые
светлые его тона и как бы окутывает их тайной грустью. Но я все-таки люблю
такие колокола: они находят родственный отзвук в моей собственной груди; и я
поцеловал руку миледи, пожалуй, сердечнее, чем когда-либо, хотя она и не так
уж была свежа, и несколько жилок, слишком резко выделявшихся своим голубым
цветом, также, казалось, говорили мне: "Матильда за это время много
выстрадала!"
Взгляд, который она бросила на меня, подобен был грустной одинокой
звезде в осеннем небе, и она сказала нежно и сердечно: "Вы, кажется, уже
мало меня любите, доктор! Только сострадание выразилось в слезе, упавшей мне
на руку, словно милостыня"...