Читайте также:

Национальное самолюбие голландцев видело в нем современного Митридата, угрожающего их республике. Народ питал к де Виттам двойную неприязнь...

   

Сам-то я как поступал? Чуть только спелись сердца - глядь, и тела туда же за ними, - челядь берет пример с господ! И выходит на поверку..

   

и Большого Тишинского, в ее крохотную комнатку, где еле поместились кожаный диван Платонова, принявший его последний вздох, и массивный письменный стол-бюро, в мног..

   

Смотрите также:

Памяти Александра Блока

Илья Эренбург. Об Александре Блоке

Александр Блок - патология любви

А. Федоров. Путь Блока-драматурга

Владимир Маяковский об А.Блоке

Все статьи


Анализ стихотворения Россия А. Блока

«И идут без имени святого» (по поэме «Двенадцать»)

Моя любимая книга стихов Александра Блока

Лирика Александра Блока

Анализ поэмы А.А. Блока Двенадцать

Все рефераты и сочинения


Поиск по библиотеке:

Ваши закладки:

Вы читаете «Последние дни императорской власти», страница 2 (прочитано 1%)

«Роза и крест (К постановке в Художественном театре)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

Коррекция ошибок:

На нашем сайте работает система коррекции ошибок .
Пожалуйста, выделите текст, содержащий орфографическую ошибку и нажмите Ctrl+Enter. Письмо с текстом ошибки будет отправлено администратору сайта.

Последние дни императорской власти




II. Записка, составленная в кружке Римского-Корсакова.
III. Объяснительная записка к пункту II предыдущей записки.
IV. Письменное показание Н. Маклакова 23 августа 1917 года.
V. Совещание членов прогрессивного блока с Протопоповым у М. В.
Родзянко 19 октября 1916 года.
VI. Всеподданнейший доклад М. В. Родзянко 10 Февраля 1917 года.



I.СОСТОЯНИЕ ВЛАСТИ.

Болезнь государственного тела России. - Царь, императрица, Вырубова,
Распутин. - Великие князья. - Двор. - Кружки: Бадмаев, Андронников и
Манасевич-Мануйлов. - Правые. - Правительство; Совет Министров;
Штюрмер, Тренов и Голицын. - Отношение правительства к Думе. - Гр.
Игнатьев и Покровский. - Беляев. - Н. Маклаков и Белецкий. - Протопопов.

На исходе 1916 года все члены государственного тела России были
поражены болезнью, которая уже не могла ни пройти сама, ни быть
излеченной обыкновенными средствами, но требовала сложной и опасной
операции. Так понимали в то время положение все люди, обладавшие
государственным смыслом; ни у кого не могло быть сомнения в
необходимости операции; спорили только о том, какую степень
потрясения, по необходимости сопряженного с нею, может вынести
расслабленное тело. По мнению одних, государство должно было и во
время операции продолжать исполнять то дело, которое главным образом и
ускорило рост болезни: именно, вести внешнюю войну; по мнению других,
от этого дела оно могло отказаться.
Как бы то ни было, операция, первый период которой прошел
сравнительно безболезненно, совершилась. Она застигла врасплох
представителей обоих мнений и протекла в формах, неожиданных для
представителей разных слоев русского общества.
Главный толчок к развитию болезни дала война; она уже третий год
расшатывала государственный организм, обнаруживая всю его ветхость и
лишая его последних творческих сил. Осенний призыв 1916 года захватил
тринадцатый миллион землепашцев, ремесленников и всех прочих техников
своего дела; непосредственным следствием этого был-паралич главных
артерий, питающих страну; для борьбы с наступившим кризисом неразрывно
связанных между собою продовольствия и транспорта требовались
исключительные люди и исключительные способности; между тем, власть,
раздираемая различными влияниями и лишенная воли, сама пришла к
бездействию; в ней, по словам одного из ее представителей; не было уже
ни одного "боевого атома", и весь "дух борьбы" выражался лишь в том,
чтобы "ставить заслоны".
Император Николай II, упрямый, но безвольный, нервный, но
притупившийся ко всему, изверившийся в людях, задерганный и осторожный
на словах, был уже "сам себе не хозяин". Он перестал понимать
положение и не делал отчетливо ни одного шага, совершенно отдаваясь в
руки тех, кого сам поставил у власти.



Источник:


Страницы: (88) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

.....
Казалось бы, какое мучение сидеть в этом чаду, в этой
тесноте, среди бесконечных и непонятных разговоров и споров
без всякой меры пьющих, закусывающих и пьянеющих людей!
Сколько их кругом, этих мужиков, извозчиков, толстых купцов,
худых барышников! Сколько красных, распаренных едой, водкой
и духотой лиц, потных лбов, лохматых голов, густых бород,
чуек, армяков, полушубков, тулупов, громадных сапог и тающих
валенок, разводящих под табуретами целые лужи! Как везде
натоптано, наплевано, как дико и нелепо орут за некоторыми
столиками и как ошалели половые в белых штанах и рубахах,
носясь туда и сюда со сковородками и блюдами в руках, с
задранными головами, меж тем как спокоен только один высокий
и худой старик, строгим и зорким командиром стоящий за
стойкой! И, однако, как незаметно летит этот счастливый
день, как блаженно и широко раскрыты лазурные детские глаза!
А в понедельник все это сразу кончается. Город принимает
смиренный и будничный вид, пустеет даже базарная площадь - и
великое горе надвигается на Сашу: отец уезжает.
Да, даже проснулся отец нынче уже совсем не таким, как
просыпался все эти масленичные дни. Он прост, тих, чем-то
озабочен. Он собирается, расплачивается. А там, во дворе,
уже запрягают лошадей. Последний, самый горький час! Вот
сию минуту вдруг войдет коридорный:
- Подано, Николай Николаич!
И отец, огромный, толстый от медвежьей шубы, надетой
поверх полушубка, в черных, выше колен, валенках и в большой
боярской шапке, сядет на диван и скажет;
- Ну, присядем, Сашенька, и Христос с тобой.
И тотчас же опять встанет и начнет торопливо крестить,
целовать его, совать руку к его губам...
А лошади уже стоят у крыльца. Они косматы, ресницы у них
большие, на усах засохшее тесто - боже, какой родной, не
городской, а деревенский, зимний, бесконечно милый вид у
них! Милые, деревенские и эти сани, набитые соломой! И
работник уже стоит в их козлах, в буром и грубом армяке,
надетом на полушубок, с вожжами и длинным кнутом в руках...