Читайте также:

ных особенностях этого рода, не поддавались французской передаче; далее, потому, что многие места, со всей враждебностью направленные против лиц, неизвестных во Франции, могли во ..

   

Отсюда позвольте заключить, что физиология человека почти абсолютно одинакова и стоит вне зависимости от прост..

   

Единственный убираю за собой... Я хотел выявить конкретное лицо, распорядившееся моей судьбой. Обнаружить реальный первоисточник моей неудачи...

   

Смотрите также:

Александр Блок. Автобиография

Памяти Александра Блока

Евгений Евтушенко. Александр Блок (Строфы века)

Владимир Маяковский об А.Блоке

Анна Ахматова. Воспоминания об Александре Блоке

Все статьи


Страшный мир! Он для сердца тесен! (По лирике А.А.Блока)

Моя любимая книга стихов Александра Блока

Душа парила ввысь и там звезду нашла (По лирике А. А. Блока)

Анализ стихотворения А. Блока О доблестях, о подвигах, о славе... (адресовано жене)

Стихотворение Блока (На железной дороге)

Все рефераты и сочинения


Поиск по библиотеке:

Ваши закладки:

Вы читаете «Король на площади», страница 19 (прочитано 90%)

«Балаганчик», закладка на странице 7 (прочитано 86%)

«Возмездие», закладка на странице 21 (прочитано 105%)

«Действо о Теофилеt», закладка на странице 11 (прочитано 77%)

«Незнакомка», закладка на странице 16 (прочитано 94%)

«О любви, поэзии и государственной службе», закладка на странице 5 (прочитано 67%)

«Песня судьбы», закладка на странице 26 (прочитано 69%)

«Последние дни императорской власти», закладка на странице 35 (прочитано 39%)

«Рамзес», закладка на странице 3 (прочитано 15%)

«Роза и крест», закладка на странице 38 (прочитано 93%)

«Рыцарь-монах», закладка на странице 4 (прочитано 60%)

«Стихотворения 1897-1903 гг, не вошедшие в основное собрание», закладка на странице 69 (прочитано 92%)

«Стихотворения. Книга первая (1898-1904)», закладка на странице 26 (прочитано 49%)

«Стихотворения. Книга вторая (1904-1908)», закладка на странице 26 (прочитано 38%)

«Стихотворения. Книга третья (1907-1916)», закладка на странице 57 (прочитано 93%)

«Шуточные стихи и сценки», закладка на странице 5 (прочитано 80%)

«Александр Блок. Из записных книжек и дневников», закладка на странице 27 (прочитано 96%)

«Владимир Соловьев и наши дни», закладка на странице 2 (прочитано 33%)

«Джордж Гордон Байрон. Стихотворения», закладка на странице 3 (прочитано 40%)

«Из объяснительной записки для Художественного театра», закладка на странице 2 (прочитано 20%)

«Франц Грильпарцер. Праматерь», закладка на странице 72 (прочитано 91%)

Коррекция ошибок:

На нашем сайте работает система коррекции ошибок .
Пожалуйста, выделите текст, содержащий орфографическую ошибку и нажмите Ctrl+Enter. Письмо с текстом ошибки будет отправлено администратору сайта.

Король на площади





Молчание. Голос становится ярче и тревожнее, как в последний раз вспыхнувший
костер.

Король! Я не хочу убивать тебя. Если ты угаснешь, угаснет и вон та
узкая полоса зари. Я могу больше, чем угашать свет. Я возвращу тебе прежнюю
силу и отдам тебе прежнюю власть. Вот - я отдаю тебе мое нетронутое тело,
Король! Бери его, чтобы от юности моей вспыхнула юность в твоем древнем
разуме.

Молчание не нарушается ни одним звуком. Бледнеет красная полоска зари. Дочь
Зодчего двинулась вперед. На расстоянии одного шага от Короля она опускается
на колени и прикасается устами к королевской мантии, складками лежащей на
полу.

Она поднимается с бледным лицом и глухо говорит сверху.

Не прикасайтесь. Дайте ему дремать и смотреть на звезды. Я узнала в нем
печать Отца.

И покорным движением, спокойная, садится у ног его, обняв гигантские колени.
Она кажется теперь ребенком у ног царственного Отца.
Толпа все еще очарована.
Носятся удивленные шопоты.
Женщины тихо плачут.
Шут пробирается сквозь толпу к морю - с удочкой и узелком.
Красный колпак его дрожит от ветра.

Шут (бормочет)

Я говорил, что море слишком мутно сегодня. Я уже никому не нужен здесь.
Кто послушается здравого смысла, когда все потеряли голову. Подождите, вы
еще хватитесь меня, да только поздно. А пока здравому смыслу остается одно
средство - эмиграция...

Спускается к морю и уходит во мрак - искать свою лодку. Плачет ребенок.
Испуганно баюкает его нищая мать, но плач не смолкает. Тогда нищая
пронзительно вопит, поднимая ребенка над толпой.

Нищая

Ребенок умирает!

Голос нищего (присоединяется)

Помогите! Умираю...

Многие голоса

Хлеба! Нас обманули! Долой Короля! Долой Дворец!

Тот же обыденный голос

Фантазиями людей не накормишь. Пора самим дело делать, когда власти
бездействуют.

Смятение. На сцену, со стороны моря, бегут люди, впереди стремительно бежит
Золотой.

Золотой (кричит)

Корабли пришли! Счастье! Счастье!

Вдали взвивается ракета, за ней другая, - ракеты летят все чаще.

Голоса в толпе

Поздно! Поздно!

На ступени террасы выскакивает Черный - костлявый, как птица.

Черный

Здравый смысл покинул вас! Смотрите, вы без пищи и без крова, вы во
власти Слухов, среди вас мечутся золотые и красные черти! Жгите, разрушайте
все, вы не можете ручаться за завтрашний день!

Из мрака снизу появляется Поэт.



Источник:


Страницы: (21) :  <<  ... 1112131415161718192021

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Таким образом
из шести
комнат осталось три. В одной он поселился сам с удостоверением, что
у него
порок сердца, а между оставшимися двумя комнатами (гостиная и кабинет)
снял
двери, превратив их в странное двойное помещение.
Это не была одна комната, потому что их было две, но и жить
в них, как
в двух, было невозможно, тем более что в первой (гостиной)
непосредственно
под статуей голой женщины и рядом с пианино поставил кровать и,
призвав их
кухни Сашу, сказал ей:
- Тут будут приходить эти. Так скажешь, что спишь здесь.
Саша заговорщически усмехнулась и ответила:
- Хорошо, барин.
Дверь кабинета он облепил мандатами, из которых явствовало, что
ему -
юрисконсульту такого-то учреждения полагается "добавочная площадь".
На
добавочной площади он устроил такие баррикады из двух полок с
книгами,
старого велосипеда без шин, и стульев с гвоздями, и трех карнизов,
что даже
я, отлично знакомый с его квартирой, в первый же визит, после
приведения
квартиры в боевой вид, разбил себе оба колена, лицо и руки и
разорвал сзади
и спереди пиджак по живому месту.
На пианино он налепил удостоверение, что Зинаида Ивановна -
учительница
музыки, на двери ее комнаты удостоверение, что она служит в
Совнархозе, на
двери кузена, что тот секретарь. Двери он стал отворять сам
после 3-го
звонка, а Саша в это время лежала на кровати возле пианино.
Три года люди в серых шинелях и черных пальто, объеденных
молью, и
девицы с портфелями и в дождевых брезентовых плащах рвались в
квартиру, как
пехота на проволочные заграждения, и ни черта не добились. Вернувшись
через
три года в Москву, из которой я легкомысленно уехал, я застал все
на прежнем
месте...