Блок Александр Александрович - Рефераты и сочинения - Александр Блок и революция (Поэма Двенадцать)

Читайте также:

Да! 1966 x x x Вот и настал этот час опять, И я опять в надежде, Но... можешь ты - как знать!..

   

     Это не был брак по любви. Маркиз женился по настоянию друзей и, так какему было все равно, предоставил им выбор невесты; однако ни он, ни она ниразу об этом не пожалели...

   

Нет, ты представь себе подобный случай,- что тогда Н о р а. Если бы уж случился такой ужас, то для меня было бы все равно - есть у меня долги или нет. Х е л ь м е р...

   

Спонсоры проекта:

Товары от производителей: на сайте www.solyaris.ru

Dulas: от HYDRAMARINE.
В наши дни, имея в наличии огромный опыт функционирования в не простых условиях Северного моря, компания HYDRAMARINE AS упрочила за собой статус лидирующего поставщика как обычного, так и изготовленного на заказ, грузоподъемного оборудования, и в том числе специально сконструированных гидравлических систем и оборудования.
www.dulas.ru


Красная зернистая икра и другие виды икры навечно поселились на банкетных столах жителей столицы. Наш магазин предлагает икру лососевых рыб на выбор: кеты, горбуши, кижуча, нерки, чавыча.
caviar-online.ru

Другие книги автора:

«Король на площади»

«О любви, поэзии и государственной службе»

«Двенадцать»

«Скифы»

«Рамзес»

Все книги


Поиск по библиотеке:

Ваши закладки:

Обратите внимание: для Вашего удобства на сайте функционирует уникальная система установки «закладок» в книгах. Все книги автоматически «запоминают» последнюю прочтённую Вами страницу, и при следующем посещении предлагают начать чтение именно с неё.

Коррекция ошибок:

На нашем сайте работает система коррекции ошибок .
Пожалуйста, выделите текст, содержащий орфографическую ошибку и нажмите Ctrl+Enter. Письмо с текстом ошибки будет отправлено администратору сайта.

На правах рекламы:

.
Для эффективного анализа причин бездетности необходимо провести обследование обоих супругов. можно сделать выводы и применить эффективную. По статистике, в 30% поводом бездетности семейных пар оказывается бесплодие мужчин. Это отрицает общеизвестное мнение, что проблема в женщине.
www.papa-papa.ru

Все рефераты и сочинения


Александр Блок и революция (Поэма Двенадцать)



Александр Блок и революция (Поэма "Двенадцать")

Блок встретил революцию восторженно и упоенно. Близкий поэту человек писал: "Он ходил молодой, веселый, бодрый, с сияющими глазами". В числе очень немногих тогда представителей художественной и научной интеллигенции поэт сразу же заявил о своей готовности сотрудничать с большевиками, с молодой Советской властью. Отвечая на анкету одной из буржуазных газет "Может ли интеллигенция работать с большевиками?", он, единственный из участников анкеты, ответил: "Может и обязана". Когда буквально через несколько дней после октябрьского переворота ВЦИК, только что созданный на Втором съезде Советов, пригласил в Смольный петроградских писателей, художников, театральных деятелей, на призыв откликнулось всего несколько человек, и среди них был Александр Блок.
В пламенной статье "Интеллигенция и Революция", написанной вскоре после Октября, Блок восклицал: "Что же задумано? Переделать все. Устроить так, чтобы все стало новым, чтобы лживая, грязная, скучная, безобразная наша жизнь стала справедливой, чистой, веселой и прекрасной жизнью... Всем телом, всем сердцем, всем сознанием — слушайте Революцию".

Сам он весь обратился в слух — и обрел в музыке Октябрьской революции источник нового вдохновения. В январе 1918 года он создал поэму "Двенадцать". Закончив ее, он, обычно беспощадно строгий к себе, записал в дневнике: "Сегодня я — гений".
В "Двенадцати" Блок с величайшей страстью и громадным мастерством запечатлел открывшийся ему в романтических метелях и пожарах образ новой, свободной, революционной родины. Верный своим исконным представлениям о "России-буре", поэт понял и принял революцию как стихийный, неудержимый "мировой пожар", в очистительном огне которого должен испепелиться весь старый мир без остатка.
Такое понимание Октябрьской революции обусловило как сильные, так и слабые стороны поэмы "Двенадцать". В ней гениально передана оглушившая поэта музыка крушения старого мира. Разумное же, созидательное, творческое начало пролетарской революции, реальное содержание ее социалистической программы не получили в поэме достаточно полного и ясного отражения.
Поистине великолепен найденный Блоком сильный, смелый, свежий образ рухнувшего мира:
Стоит буржуй, как пес голодный.
Стоит безмолвный, как вопрос.
И старый мир, как пес безродный.
Стоит за ним, поджавши хвост.
Замечателен сжатостью и энергией своего выражения провозглашенный Блоком чеканный лозунг (сразу же попавший на плакаты):
Революционный держите шаг!
Неугомонный не дремлет враг!
Но в героях поэмы — двенадцати красногвардейцах, вышедших на смертный бой во имя революции, — как они изображены Блоком, больше от анархической вольницы (тоже принимавшей участие в октябрьских событиях), нежели от авангарда рабочего класса, который под руководством партии большевиков обеспечил победу пролетарской революции. Однако из этого не следует делать вывод, что Блок чего-то недопонял или недоглядел. У него был свой замысел: показать, как вырвавшаяся на простор народная "буйная воля" обретает в революции путь и цель.
Доверив "двенадцати" дело исторического возмездия над старым миром, Блок ни в малейшей мере не хотел взять под сомнение искренность и силу революционного порыва своих буйных героев. Вопреки темным и слепым страстям, которые гнездятся в этих людях как наследие рабского прошлого (в этом смысл эпизода с убийством Петрухой Кати), героика революции, борьба за великую цель поднимают их на высоту нравственного и исторического подвига. Такова была мысль Блока, художественно выраженная в "Двенадцати*. Для него эти люди были героями революции, и он воздал им честь и славу — таким, какими их увидел.
Ясным и убедительным для первых читателей и слушателей "Двенадцати" оказался в поэме образ Христа, возглавляющего с красным флагом в руках победный марш красногвардейцев (хотя многие идеологи коммунистов этот образ осуждали). Блок исходил при этом из собственных представлений о раннем христианстве как бунтарской силе, сокрушившей в свое время старый языческий мир. Для Блока образ Христа — олицетворение новой всемирной и всечеловеческой религии — служил символом всеобщего обновления жизни и в таком значении появился в финале "Двенадцати", знаменуя идею того нового мира, во имя которого герои поэмы творят свое историческое возмездие над силами мира старого.
Блок признавал, что впереди красногвардейцев должен был идти кто-то "другой", но не мог найти иного образа такого же масштаба в том арсенале художественно-исторических образов, которым владел. Но каковы бы ни были намерения поэта, образ Христа все же вносит известный диссонанс в упрощенную революционную музыку поэмы
Таким образом, октябрьская поэма Блока — произведение, не свободное от серьезных противоречий. Но большое искусство живет не отразившимися в нем противоречиями сознания художника, а той правдой, которую он сказал (не мог не сказать!) людям.
В "Двенадцати" главное, основное и решающее, конечно, не идеалистическое заблуждение Блока, а его ясная вера в правоту народного дела, не его ограниченное представление о реальных движущих силах и конкретных задачах пролетарской революции, а тот высокий революционно-романтический пафос, которым всецело проникнута поэма. "Вдаль идут державным шагом..." — сказано о ее героях. Именно вдаль — то есть в далекое будущее, и именно державным шагом — то есть как новые хозяева жизни. Это и есть идейный центр поэмы. А то, каким это "будущее" окажется, поэт знать не мог.
Печать бурного революционного времени лежит на стиле и языке "Двенадцати". В самих ритмах и интонациях поэмы, в напряженности и прерывистости ее стихового темпа отозвался шум крушения старого мира. Новое содержание потребовало и новой стихотворной формы, и Блок, резко изменив свою обычную творческую манеру, обратился в "Двенадцати" к народным, песенно-частушечным формам стиха, к живой, грубоватой разговорной речи петроградской улицы тех революционных дней, к языку лозунгов и прокламаций.
Александр Блок мечтал о том, что будущий его читатель ("юноша веселый") простит ему "угрюмство" и увидит в его поэзии торжество добра, света и свободы, что он сумеет почерпнуть в его стихах "о будущем" силы для жизни:
... есть ответ в моих стихах тревожных:
Их тайный жар тебе поможет жить.
Так и случилось. Как все истинно великое и прекрасное в искусстве, поэзия Блока с ее правдой, искренностью, тайным жаром и магической музыкой помогает и всегда будет помогать людям жить, любить, творить и бороться.

Тем временем:

... Jennett; and this is not a wholesome frame of mind for the young. Since she chose to regard him as a hopeless liar, but an economical and self-contained one, never throwing away the least unnecessary fib, and never hesitating at the blackest, were it only plausible, that might make his life a little easier. The treatment taught him at least the power of living alone,--a power that was of service to him when he went to a public school and the boys laughed at his clothes, which were poor in quality and much mended. In the holidays he returned to the teachings of Mrs. Jennett, and, that the chain of discipline might not be weakened by association with the world, was generally beaten, on one account or another, before he had been twelve hours under her roof.

The autumn of one year brought him a companion in bondage, a long-haired, gray-eyed little atom, as self-contained as himself, who moved about the house silently and for the first few weeks spoke only to the goat that was her chiefest friend on earth and lived in the back-garden. Mrs. Jennett objected to the goat on the grounds that he was un-Christian,--which he certainly was. 'Then,' said the atom, choosing her words very deliberately, 'I shall write to my lawyer-peoples and tell them that you are a very bad woman. Amomma is mine, mine, mine!' Mrs. Jennett made a movement to the hall, where certain umbrellas and canes stood in a rack. The atom understood as clearly as Dick what this meant. 'I have been beaten before,' she said, still in the same passionless voice; 'I have been beaten worse than you can ever beat me. If you beat me I shall write to my lawyer-peoples and tell them that you do not give me enough to eat. I am not afraid of you.' Mrs. Jennett did not go into the hall, and the atom, after a pause to assure herself that all danger of war was past, went out, to weep bitterly on Amomma's neck.

Dick learned to know her as Maisie, and at first mistrusted her profoundly, for he feared that she might interfere with the small liberty of action left to him...