Блок Александр Александрович - Произведения - Роза и крест (К постановке в Художественном театре)

Читайте также:

Заглавие "Имя розы" возникло почти случайно и подошло мне, потому что роза как символическая фигура до того нас..

   

Он может изгнать друзей истины, но истина превозможет; он может унизить художника, но искусства подделать он не в состоянии...

   

Оно давило на разум, как вода на большой глубине давит на тело водолаза. Оно угнетало безграничностью и непреложностью своего закона...

   

Другие книги автора:

«Незнакомка»

«Александр Блок. Из записных книжек и дневников»

«О любви, поэзии и государственной службе»

«Франц Грильпарцер. Праматерь»

«Роза и крест»

Все книги


Поиск по библиотеке:

Ваши закладки:

«Последние дни императорской власти», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

Коррекция ошибок:

На нашем сайте работает система коррекции ошибок .
Пожалуйста, выделите текст, содержащий орфографическую ошибку и нажмите Ctrl+Enter. Письмо с текстом ошибки будет отправлено администратору сайта.

Роза и крест (К постановке в Художественном театре)



Блок Александр Александрович
"Роза и крест" (К постановке в Художественном театре).


Год: 1915
Обновлено: 16/04/2005. 7k. Статистика.
Очерк: Драматургия



Александр Блок

"Роза и крест"
(К постановке в Художественном театре)

----------------------------------------------------------------------------
Александр Блок. Собрание сочинений в шести томах.
Том четвертый. Драматические произведения.
М., "Правда", 1971
OCR Бычков М.Н. mailto:[email protected]
----------------------------------------------------------------------------

Первое, что я хочу подчеркнуть, это то, что "Роза и Крест" - не
историческая драма. Дело не в том, что действие происходит в южной и
северной провинции Франции в начале XIII столетия, а в том, что помещичья
жизнь и помещичьи нравы любого века и любого народа ничем не отличаются один
от другого. Первые планы, чертежи драмы, в тот период творчества, когда
художник собирается в один нервный клубок, не позволяет себе разбрасываться,
- все это было, так сказать, внеисторично. История и эпоха пришли на помощь
только во второй период, когда художник позволяет себе осматриваться,
вспоминать, замечать, когда он "распускает" себя.
Вот вкратце содержание и основная мысль драмы "Роза и Крест".
Есть песни, в которых звучит смутный зов к желанному и неизвестному.
Можно совсем забыть слова этих песен, могут запомниться лишь несвязные
отрывки слов; но самый напев все будет звучать в памяти, призывая и томя
призывом.
Одну из таких туманных северных песен спел в южном французском замке
заезжий жонглер. Песня говорила о том, что в мире повсюду беда и утраты и
что рыцарь должен отметить грудь свою знаком креста, ибо "сердцу закон
непреложный - Радость-Страданье одно"; эта песня с суровым припевом о море и
о снеге запала в душу юной графини Изоры, жены владельца богатого замка, и в
душу бедного рыцаря Бертрана, который верно служил графу, не получая наград
за трудную службу, и тайно любил графиню Изору, без надежды на взаимность.
Семнадцатилетняя Изора, дочь простой испанки, начитавшаяся романов,
поняла песню о Радости-Страдании по-своему: "Радость - любить, страданье -
не знать любви". Она затосковала и заболела, стараясь припомнить и понять
зовущую песню. Причина ее болезни неизвестна ни старому глупому мужу, ни
льстивому и развратному капеллану, ни доктору, ни придворной даме, ни
молодому и красивому пошляку - пажу Алискану, с которым Изора еще недавно
занималась от скуки легкими любовными играми.
Простой и здравый разум седеющего неудачника Бертрана не умеет постичь
туманного смысла песни. Бертран слишком свыкся со страданием, чтобы
поверить, что оно может стать Радостью; но сердце его слышит далекий зов, и
оно твердит ему, что госпожа, которую он любит, томится этой самой песней.
В то время разгорается на юге Франции восстание альбигойцев, и папа
снаряжает против них крестовый поход; войско его движется с севера на
выручку сюзеренов Лангедока. Граф, который также боится нападения окрестных
крестьян, посылает Бертрана разведать, близко ли папское войско. Изора,
узнав, что Бертран отправляется на север, велит ему отыскать создателя
непонятной песни по признакам, которые ей приснились, и привести его к ней.
Бертран не отказывается от сумасбродного поручения и решает исполнить
его или погибнуть. Поэтому, разузнав все, что ему приказано, о войске папы,
он пускается в дальний путь и достигает пределов Бретани. Здесь, на
пустынном берегу океана, судьба или случай сталкивают его с высоким, худым
рыцарем, в поношенной одежде, с выцветшим крестом на груди. В причудливых
рассказах этого старого ребенка, которого зовут Гаэтаном, простой ум
Бертрана не может различить правды от вымысла; но, вслушиваясь в рассказы,
Бертран исполняется странным предчувствием; сам себе плохо веря, он узнает
понемногу в странном старике создателя туманной песни и с торжеством увозит
его с собой.
На празднестве, устроенном в первый весенний день, Гаэтан должен
выступить после других жонглеров и спеть свою песню; но, взволнованная
ожиданием, графиня Изора ждала прекрасного юного певца и не признает его в
призрачном старике. Только голос, слышанный ею во сне, потрясает ее так, что
она лишается чувств. Придя в себя, она видит, что старик исчез, а рядом с
ней влюбленный в нее красивый и молодой Алискан. Тогда все недавнее томление
начинает казаться ей сном.
Празднество прервано нападением врагов. Бертран бросается в бой,
обращает врагов в бегство и смертельно ранен. Изора, не зная о ране и видя в
Бертране единственного преданного слугу, просит его стать ночью на страже, у
окна, пока у нее будет Алискан, а в случае опасности подать знак ударом меча
о камень.
Бертран, помогая Алискану взобраться в окно госпожи, встает на стражу у
окна счастливых любовников. Истекая кровью, он постигает наконец, как
Страданье может стать Радостью. В ту минуту, когда Изоре грозит опасность
быть застигнутой ревнивым мужем, умирающий Бертран роняет меч на каменные
плиты двора. Алискан, услышав звон меча, успевает бежать. Изора, никогда не
обращавшая внимания на бедного рыцаря, увидав его мертвым, плачет.
Такова основа драмы "Роза и Крест". Она есть, во-первых, драма
человека, Бертрана; он - не герой, но разум и сердце драмы; бедный разум
искал примирения Розы никогда не испытанной Радости с Крестом привычного
Страдания. Сердце, прошедшее долгий путь испытаний и любви, нашло это
примирение лишь в минуту смерти, так что весь жизненный путь бедного рыцаря
представлен в драме.
"Роза и Крест" есть, во-вторых, драма Изоры, хотя в ней представлена
лишь часть ее пути, дальнейшая же судьба неразумной мещанки, сердце которой
чисто, потому что юно и страстно, - неизвестна. Изора еще слишком молода для
того, чтобы оценить преданную, человеческую только любовь, которая охраняет
незаметно и никуда не зовет. Изора прислушивается к нечеловеческим зовам,
которые влекут ее на противоположные пути. Если Гаэтан - не человек, призрак
и как бы чистый зов, певец, сам не знающий, о чем поет, то и Алискан - не
человек, а красивое животное, которое слишком знает, куда зовет.
Естественно, что молодая и красивая женщина предпочла живое -
призрачному; было бы странно, если бы темная и страстная испанка забыла
южное солнце для северного тумана, но судьба Изоры еще не свершилась, о чем
говорят ее слезы над трупом Бертрана. Может быть, они случайны, и она скоро
забудет о них; может быть, и она приблизилась к пониманию Радости-Страдания;
может быть, наконец, ее судьба совсем не сходна с судьбою человека, который
любил ее _христианской_ любовью и умер за нее как _христианин_, открыв для
нее своей смертью новые пути.

25 мая 1915


КОММЕНТАРИИ

"Роза и Крест" (К постановке в Художественном театре). Печатается по
тексту газеты "Утро России" за 3 апреля 1916 года (N 94). Написано для
композитора Ю. П. Базилевского, работавшего над музыкой к постановке "Розы и
Креста".

С. Небольсин




Источник:


Страницы: (2)

Отдельные страницы

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Единственно,
чего я хотел после ночевки на бульваре, - это покинуть Москву. Без всякого
сожаления я оставлял рыжую крупу в мешке и ноябрьское жалованье, которое
мне должны были выдавать в феврале. Купола, крыши, окна и московские люди
были мне ненавистны, и я шел на Брянский вокзал.
Тут и случилось нечто, которое нельзя назвать иначе как чудом. У
самого Брянского вокзала я встретил своего приятеля. Я полагал, что он
умер.
Но он не только не умер, он жил в Москве, и у него была отдельная
комната. О, мой лучший друг! Через час я был у него в комнате.
Он сказал:
- Ночуй. Но только тебя не пропишут.
Ночью я ночевал, а днем я ходил в домовое управление и просил, чтобы
меня прописали на совместное жительство.
Председатель домового управления, толстый, окрашенный в самоварную
краску человек в барашковой шапке и с барашковым же воротником, сидел,
растопырив локти, и медными глазами смотрел на дыры моего полушубка. Члены
домового управления в барашковых шапках окружали своего предводителя.
- Пожалуйста, пропишите меня, - говорил я, - ведь хозяин комнаты
ничего не имеет против того, чтобы я жил в его комнате. Я очень тихий.
Никому не буду мешать. Пьянствовать и стучать не буду...
- Нет, - отвечал председатель, - не пропишу. Вам не полагается жить в
этом доме.
- Но где же мне жить, - спрашивал я, - где? Нельзя мне жить на
бульваре.
- Это меня не касается, - отвечал председатель.
- Вылетайте, как пробка! - кричали железными голосами сообщники
председателя.
- Я не пробка... я не пробка, - бормотал я в отчаянии, - куда же я
вылечу? Я - человек. Отчаяние съело меня.
Так продолжалось пять дней, а на шестой явился какой-то хромой человек
с банкой от керосина в руках и заявил, что, если я не уйду завтра сам, меня
уведет милиция.
Тогда я впал в остервенение.

Ночью я зажег толстую венчальную свечу с золотой спиралью.
Электричество было сломано уже неделю, и мой друг освещался свечами, при
свете которых его тетка вручила свое сердце и руку его дяде...